Вместо этого я напомнил ему о другом. О том, что такое быть эфиромантом.

— Седрик, мы сражаемся не только ради мести. Нас связывает в том числе долг перед фамильярами. Они пришли к нам, доверились и попросили о помощи. Они дали силу, чтобы противостоять захватчикам. От нашей победы зависит не только судьба человечества, а существование астрала. Вспомни хоть Снежинку. Разве не ты мне говорил при нашем знакомстве, что хочешь вернуть ей дом таким, какой он был?

Теперь пришла очередь Седрика молчать. Несколько минут мы молча смотрели вперёд, пока мой друг наконец не поднялся на ноги.

— Ты прав. Возможно, всё не так безнадёжно. Может даже у человечества есть шанс на выживание, раз мы за столько времени не перебили друг друга, — он повернул ко мне голову и протянул руку. — Пойдём. Пора закончить начатое.

— Закончим, — сказал я, и взявшись за руку, поднялся на ноги. — Ничто не вечно, даже война. Рано или поздно она закончится, а там глядишь, мы заживём нормальной жизнью.

— Мы? Неужто Исиде в чувствах признался? — рассмеялся Седрик, по своему приняв фразу. Меня это не волновало — пусть дальше смеётся, это всё равно лучше, чем если он будет медленно убивать себя депрессией.

— Скорее наоборот, — хмыкнул я, вспоминая её реакцию. — Она сделала это первой, на что я в ответ открылся.

— Когда свадьбу ждать?

— Когда химер не станет, — сложил я руки на груди. — Я ей ответил, что не хочу строить отношения в разрушающемся мире. Ты ведь лучше меня знаешь, как чувства могут привести к множествам смертей.

— Мудрое решение. Насколько же оно правильное — тут я не могу сказать, — голос Седрика стал звучать грубее. Через несколько секунд в его руке появился знакомый мне кулон, внутри которого находилась маленькая фотография девушки. — Дня не проходит, чтобы я не сожалел о её смерти. Я ведь мог её спасти, но не стал. Если тебя ждёт такой выбор, поверь, будет без разницы, встречаешься ты с ней или нет. Больно будет одинаково, и сожалеть ты будешь точно также, как и я, если с тобой оно случится.

Со словами Седрика было сложно поспорить. Что может быть дороже человеческой жизни? Две человеческие жизни. Отсюда чаще всего идёт сложный выбор — спасти близкого тебе человека, кто тебе дорог, или два десятка тех, кого ты не знаешь, но чьи жизни не менее важны если не для тебя, то для общей победы. И будет ли рад тот человек, что ты его спас, зная, что ты пожертвовал столькими жизнями ради одной?

Здесь нет правильного ответа. Поэтому попав в этот мир, я поставил себе цель, что не допущу такой ситуации. Если мне когда–нибудь придётся выбирать, спасти жизнь близкого человека или спасти жизни незнакомых мне людей, то я пойду по третьему пути и спасу их всех.