На княжичей аристократы отреагировали спокойно — малого от них не ждали, как-никак они дети одних из сильнейших магов в Российской империи. Но вот стоило им услышать, что я ношу имя «Феникс», в знак того, что несу надежду, как толпа разделилась на два лагеря.

Первые были удивлены и явно не в восторге оттого, что ещё недавно безродный маг внезапно удостоился такой чести. В основном это были те, кто даже в ордене никогда не служил. Кто-то даже пустил слух, что моё имя куплено. Хотелось бы мне спросить того человека, на какие деньги я мог это сделать, если я даже хотя бы одним предприятием не владел?

Вторые же наоборот, отнеслись к этому с настороженностью. Видимо понимали, что глава Витязей не просто так даёт имена, а значит есть во мне что-то особенное, чего они не могут разглядеть. Особенно это мнение усилилось после того, как на подиуме появился магистр Рус и представил меня как своего нового ученика.

Моих перечисленных заслуг было немного, особенно по сравнению с Алексеем и Кириллом, которые побольше моего успели повоевать. Всего-то помощь в убийстве двух охотников, спасение Вадима Рюриковича из беды и защита учёной. Зато качеством эти заслуги ничем не уступали остальным.

Закончив всё перечислять, аристократы нам зааплодировали, после чего все принялись снова разгуливать по залу и беседовать о своём. Больше всего внимания конечно же досталось принцу, но тот надолго не задержался, сославшись на дипломатическую миссию с Британской империей. Все к этому отнеслись с пониманием, и я в том числе.

Вроде бы всё прошло хорошо, только складывалось ощущение, будто я что-то упустил, а что именно, непонятно. Видимо впрямь за последнее время накопилась усталость. Надо бы пожалуй взять себе выходной, избавить голову от тяжелых мыслей, прокатиться с ветерком мотоцикле и как следует поспать.

Иначе эффект от тренировок пойдёт мне не на пользу, а во вред. Это уже стало проявляться, взять хоть мою реакцию на Кирилла. В обычной бы ситуации я сначала проверил реакцию фамильяра, поскольку они даже быстрее меня реагируют на опасность. Нехороший это знак, не нравится он мне совсем.

Сойдя с подиума, уже через пять минут ко мне обратился наставник. До этого он о чём-то беседовал с принцем, после чего подошёл ко мне.

— Устал? — спросил он, видимо прочитав мои мысли по выражению лица.

— Да не сказал бы, что прям устал, — покачал я головой. — Скорее голова тяжелая от размышлений.

— По тебе видно, — сказал он, и добавил: — Что-то произошло, пока меня не было?

— Да вроде ничего такого. Поговорил с Борисом Геннадьевичем, после со своей знакомой, да и всё. Ничего важного, — снова покачал я головой.