— Понимаю, — тяжело вздохнул глава рода Муравьёвых. Интересно, что Степан при этом вёл себя предельно спокойно, хотя другой оборотень только что применил силу на его территории. Учитывая, что именно слуга Павла Александровича направил нас к беседке, ситуация получалась особенно интересной. — Учитывая ваше Право Последнего, могу ли я рассчитывать, что этот спор пройдёт на уровне двух аристократов, а не двух княжеских родов?

— Разумеется, Павел Александрович, — спокойно кивнул я. — Дмитрий Павлович оскорбил меня лично и близких мне людей. Поэтому конфликт только между нами. К роду Муравьёвых в целом я претензий не имею.

И в этот момент я увидел, как в глазах княжича появилась откровенная паника. Ту процедуру, которую сейчас затеял его отец, знали все представители дворянства Российской Империи. Её использовали только в том случае, когда смертельный исход дуэли был практически неизбежным и главы родов хотели избежать неприятных последствий в будущем. Глава рода Муравьёвых прилюдно вычёркивал своего сына за пределы семьи и открыто говорил о том, что не будет за него мстить.

— Что ж, благодарю за понимание, ваша светлость, — тяжело вздохнул светлейший князь. — Дмитрий мой единственный сын и, возможно, я слишком сильно его опекал. Это родило в нём самоуверенность и надменность. К сожалению, исправить эти недостатки я не успел. Где вы желаете провести дуэль, Ярослав Константинович?

— Разумовский вызвал княжича Муравьёва? — послышались шёпотки в свите светлейшего князя. — Какая наглость!

— Разве так пристало поступать приличному гостю? — со странным злорадством проворчал ещё кто-то.

— Павел Александрович не стал бы вычёркивать сына из-за вызова со стороны, — рассудительно ответил князь Эльдаров последнему комментатору. — Достаточно открыть глаза, чтобы увидеть инициатора дуэли.

— Здесь и сейчас, — ответил я. В этот момент я отчётливо понял, что мотивы и поступки представителей высшей аристократии навсегда останутся для меня чужими.

Светлейший князь Муравьёв запросто вычеркнул из списка живых своего единственного сына, чтобы вывести из-под удара весь род. Это не означало, что князь простит мне убийство наследника. Скорее всего, начнётся очень серьёзная экономическая война. А после того, как я потеряю статус Последнего, это может перерасти в войну обычную. Но в моменте все формальности были соблюдены при свидетелях. А вот насчёт того, что у самого светлейшего не будет претензий ко мне, князь говорить ничего не стал.

— Стоит ли нарушать ход единственного в году собрания благородных семей таким событием? — предпринял последнюю попытку отложить расправу над княжичем его отец. Дмитрий уже выглядел бледным, как полотно. Будто его не только вычеркнули из рода, но и похоронили уже. — Настаивать не буду, но репутация моего рода и так под угрозой, ваша светлость.