— Что ж ты сразу не сказал? Не нужна мне твоя кровь. Накапай сам десять капель в склянку. Сам потом этот эликсир и выпьешь.

Мы оба обрадовались и оживились, кажется, дело пойдёт. Философ сам выбрал клык, какой не жалко, и надел на него лиану, после чего второй конец вручил мне.

— Держи, — я от радостного предвкушения быстрого решения проблемы и просто сдуру — взялся покрепче, обмотав лиану вокруг правого предплечья, а он резко прыгнул в сторону от меня и мотнул головой.

Я полетел. Летел я недалеко, но слов успел сказать много. Нехороших таких слов. А хорошо было то, что упал я в озеро. А то бы получил достижение: «Ах, вот ты какая — смерть стоматолога».

Я вернулся к пациенту и вновь взял лиану в руки — как только она мне их не оторвала? И насколько же крепкие зубы у Философа.

Минуту подумав, положил лиану на каменный пол и придавил своим ВАЛУНОМ из сумки дракона, с помощью которого так недавно добыл кабана. Повтор процедуры дал положительный результат. Клык был вырван, и его хозяин сосредоточенно капал по капле кровь с клыка в мензурку. А я рачительно убрал лиану и ценный валун в сумку. Надо же — опять помог. Никому не отдам.

— Философ! Ровно десять, — напомнить не помешает, другого эликсира нет и когда будет — неизвестно.

— Готово, — Философ отдал мне мензурку.

— И как это перемешивать? То есть чем? — в сумке нашёл переносной набор алхимика, а в нем с дюжину предметов, на мой непросвещённый взгляд — пригодных для помешивания.

Пришлось читать книгу по алхимии, благодаря ей выбрал серебряный манок — с виду простая палочка из серебра длиной сантиметров двадцать. Что ж, раз надо — будем помешивать.

Сидим, ждём. Сколько нужно помешивать я не запомнил и решил мешать до конца — хуже не будет. Час прошёл. Жидкость изменила цвет на синий. Пора.

— Ну, удачи тебе.

Передача зелья из рук в руки стала знаменательным для нас обоих событием.

— Что-нибудь чувствуешь? — по его внешнему виду изменений, после принятия жидкости вовнутрь, было не видно. Признаюсь, была у меня надежда, что чудовище превратится в красавицу, но не мой, видно, день. А ведь есть ещё и вариант, что он вспомнит, но такое, что рассказывать не захочет. Скроет возвращение памяти, и что мне тогда делать?

— Нет, наверное, не получилось, — по его грустному виду можно сказать, что это разочарование, хотя нельзя исключить и того, что это я сам всё выдумываю. На самом деле такая страшная морда вряд ли может выражать что-либо.

— Что ж, ничего хорошего из этого не получилось и это плохо. Но ничего плохого не произошло тоже — и это уже хорошо. Пошли тогда обратно, расскажем обо всём Марфе и, наверняка, придумаем ещё что-нибудь. — Я переоделся в обычный наряд, собрал всё своё добро в сумку, и мы отправились восвояси.