и глупо, как рыба, открыла рот. Он тут же засунул в него кляп, обвязав лицо веревкой так, чтобы не удалось выплюнуть ткань. Потом они вместе связали мне руки за спиной, взяли под локти и потащили куда-то в сторону зарослей. Я обернулась, чтобы бросить последний взгляд на Гаркона. И только увидела, что он лежит, неловко раскинув руки, лицом вниз. Надеюсь, он все еще жив. И наши родичи успеют забеспокоиться и найти его на берегу. Шансы малы, но надежда — все, что мне остается. Эти уроды пожалеют о том, что сделали сегодня. Не знаю как, но я заставлю их об этом пожалеть. Бор и его безымянный подельник тащили меня вдоль берега минут пятнадцать. Я не спешила им помогать, специально волочила ноги. В итоге мне пригрозили, что наставят тумаков, если я и дальше буду мешать. Я понимала, что сейчас сопротивляться бессмысленно и тормозила только из злости. Поэтому перестала. Ничего, когда-нибудь они потеряют бдительность. Когда сквозь густые колючие заросли появились отблески света, я поняла, что мы приближаемся к лагерю. Судя по всему, мы прошли небольшой островок насквозь и снова вышли на берег. Так и оказалось. На небольшом пляже горел костер. Вокруг него сидело несколько мужчин в потрепанных одеждах. Когда мы подошли ближе, я заметила, что у многих на руках вились черные узоры и страшные рисунки: черепа, зубастые акулы и сабли встречались чаще всего. У некоторых были картинки и на лицах. Один из пиратов украсил свою щеку маленьким черным якорем, другой поставил на лоб надпись на незнакомом мне языке. В отблесках пламени они выглядели особенно жутко. Меня толкнули в сторону длинноволосого мужчины в камзоле и треуголке. Когда он обернулся, я вздрогнула: вместо половины лица на меня смотрел оголенный череп. Лишь приглядевшись пристальнее, я поняла, что это просто еще одна умелая картина на теле. — Капитан, поглядите, какой подарочек мы с Гримом нашли, — ухмыльнулся толстяк Бор. — Неплохо, Бор. Все бы так отходили справить нужду. Я смотрю, девица-то непростая, — главарь внимательно рассматривал мои волосы и почти стершиеся узоры на теле. Под его взглядом я поняла, что стою обнаженной перед толпой отребья. И вот теперь мне стало по-настоящему жутко. — Совсем непростая, капитан. — подтвердил держащий меня пират, оказавшийся Гримом. — Мы как раз стояли, отливали, когда услышали, что вдалеке поет кто-то. А от песни сам собой… змей колом встает. — Не брешет он, капитан — подхватил Бор. — мой удав тоже кровью налился, да так, что идти неудобно. — И вы побежали ужей своих тешить?