— Эй вы, утырки местные. Кто тут главный? Поговорить хочу. — мне даже орать не надо было сильно, чтобы мой голос отражаясь о стенки донесся до ушей, стоящих наверху.

— Никто с тобой говорить не будет, белая падаль! Прислуге шавок не пристало разговаривать с свободными людьми таким тоном, тебя ждут плети! — ответом мне был гогот воинов, чувствующих за собой превосходство и насмехающихся над попавшими в ловушку.

Помимо копий и даже на вид дрянного качества мечей, аборигены были вооружены странными, изрисованными ломанными линиями трубками, нацеленными на мою стаю.

При этом вояки диких были одеты крайне несуразно, словно наспех собирались на бой. Их основная защита от лютого холода — массивные, теплые тулупы сами по себе были неплохой броней, особенно в местных условиях, а тут поверх нее были небрежно привязаны старые и побитые доспехи.

На одном был туго натянут на грудь железный панцирь, едва ли подходивший по размеру, у другого поверх рукавов тулупа висели ржавые наплечники, будто взятые с тела давно погибшего воина. Эти доспехи казались больше ненужными побрякушками, чем реальной защитой, и не приносили никакой пользы. Вся их экипировка выглядела так, словно была собрана из того, что нашлось на разграбленном складе, без особого понимания, как это вообще носить.

— А за базаром надо следить. Времени у вас мало, следующий раз я спрошу у тех, кого не убьют мои братья.

«А почему за торговлей надо следить? Откуда у них тут базар будет?»

— Мля, червь, завали, а, не отвлекай. Гарза! Бросай это вкусное дело. У нас появилось новое мясо! Васька, Мудак, уходим обратно в лаз, быстро, млять! Хозяин думать будет.

На этот раз, стая оторвалась от остывающих жертв спокойно, даже по тому, как они жрали, было видно, что делали они это только чтобы побыстрее восстановить раны, а не в голодном безумии. В лагере началось превращение людей. Мне всего то надо пару часов подождать, и я утрою свою силу.

Вопреки моим опасениям, отступление прошло быстро и относительно спокойно. Мы успели скрыться в туннеле, под веселое улюлюкание сверху. Смейтесь, смейтесь, говноеды, хорошо смеется тот, кто сердце врага сожрет. Стоя под снежным навесом, я внимательно рассматривал местность.

Из кратера вела одна дорога. Вот вдоль нее и стояла основная группа, вооруженная стреляющими трубками. А я думаю это именно оно. Не думаю же они что могут остановить Калидар только холодным оружием.

— Слушай мою команду, все кто наверху — всех убить. Роете выход наверх и начинаете веселье, но только после того, как ваши новые браться очнутся внизу, всё ясно?