Вокруг всё это время шумело сражение, укатившееся на сотню метров в сторону противника, но я могу с уверенностью сказать, что на сегодня наш бой закончен. Я пока точно не боец, мне и оружие починить надо и доспехи, да и ранам надо зажить. Самолечение применялось по откату, но оно мало помогало, почему-то эффективность его работы на туше Калидара оказывалась гораздо ниже чем на человеке. хотя возможно, что причина в том, что я просто его не качал, и для двадцатиуровневого гоплита, силы лечения не хватало. Этот вопрос отложился в подкорках, но займусь его изучением я гораздо позже.

Из девяти легионеров Тогаса нас осталось четверо. На фоне того, с кем мы столкнулись, это была удивительная удача — не каждый день такие монстры падают пачками, оставляя тебя в живых.

Передав тяжело раненного Тогаса четырёхрукому, я схватил Элайю и потащил за Тако. Мой напарник напоролся на небольшую группу мелких пехотинцев, и под его атаками они падали один за другим, как срезанные колосья. Мы отходили, стараясь не попасть на новые отряды противника, и вскоре оказались в глубине леса, в тылу своих.

На дороге стояло не меньше сотни гоплитов, во главе с самим тысячником. Каата-сса отдавал приказы с таким хладнокровием, словно это был не бой, а тренировочный манёвр. Рептилия, хладнокровная. Судя по всему, в сражении участвовали все, кто мог держать оружие с нашей стороны. Если этот бой был отвлекающим манёвром, мне не хотелось и думать, что творится там, где действуют основные силы Легиона. Такой мясорубки точно можно не пережить.

На нас никто не обращал внимания, и я быстро установил палатку, куда затащил Элайю, вливая ему зелье регенерации. Он ещё не пришёл в себя, но дыхание стало ровным и глубже.

— Живи, — пробормотал я, прислушиваясь к его дыханию. — Пара дней, и ты снова встанешь на ноги, — надеялся я, что он меня услышал.

Тако стоял рядом, и вскоре к нам присоединился Тогас, истощённый, но всё равно по-своему собранный. Лечилки немного привели его в чувство, но глаза горели бешенством, и по всему его виду было видно, что, если потребуется, он готов снова ринуться в бой, несмотря на раны. Он хотел что-то сказать, но пока был не в состоянии.

— Командир, давай потом, — устало произнёс я. — Нам на сегодня точно хватит. Из всех в отряде только Тако и твой четырёхрукий друг, чьего имени я так и не знаю, остались более-менее целы. Хотя, — я кинул взгляд на четырёхрукого, залитого кровью, — похоже, и он получил свою порцию дырок.

Четырёхрукий только кивнул, промолчав. Я уселся рядом, скинул доспехи и принялся осматривать раны. Прямое попадание в бок было аккуратным, уже почти не кровило. Но вот рана на руке была серьёзной. Клинок врага достал до кости — только благодаря чёртову Саламаниту, который укрепил мою плоть этим странным металлом, кость не была перебита.