— Защиты больше нет! На меч! За мной! — проорал генерал, вооруженный, длинной саблей на такой же длинной палке, начавший прорубать себе путь сквозь тварей. До арки портала было чуть больше пятисот шагов.

— На меч! Тако, Защищай Каата-ссу! Кот в строй! — Тогас раздав команду, устремился вперед, следуя в фарватере основного пробивающего толпу врага клина, расчищая место для других.

Мы двигались так бодро, что я даже на секунду поверил: сейчас всё закончится красиво. Пожалуй, даже слишком бодро. Первые две сотни шагов мы просто шли как каток, размазывая остатки Поодовских монстров, которые до сих пор цеплялись за жизнь. Оглушённые взрывом и растерянные, эти твари не могли толком сопротивляться. Ощущение было такое, что мы прорвёмся без труда.

Каждый удар, каждый разрубленный враг только усиливали это впечатление. Адреналин бил в голову, сердце колотилось так, что казалось — вот-вот выскочит. Двадцать Третий пер вперёд, как смертельный механизм, уничтожая всё, что попадалось на пути.

Дальше нас уже ждали.

Несмотря на то, что баальцы знали про атаку Крушителя и потерю корабля глушилики, они не собирались дать даже шанса Двадцать Третьему пробиться к портальной арке. Мне кажется это только еще больше раззадорило их руководство. В шаге от спасения, не дать этому спасению свершиться.

Возле портала было развернуто и готово к бою несколько гоплитских легионов в полной комплектации. С одного фланга их прикрывали неторопливо спешащие к нам Ашуки, а с другого еще одна пятерка Камнеедов. Впереди, тьма юнитов, сцепившихся с юнитами повелителей и весьма успешно вырезающими противника.

Когда я осознал масштабы того, что ждет нас впереди, добил ближайшего врага. Я отвел тесак за спину, выпрямляясь в полный рост, словно беря противника на испуг.

Ну, нате вам! Думаете, Калидара в кроваво-серой броне можно взять просто так? Да хрен там был!

Я расхохотался. Смех сорвался, грубый, хриплый, злой, и словно нашёл отклик в других. Тогас рассмеялся следом, подхватывая моё безумие. А за ним — один за другим — и другие легионеры. Этот хохот перекрывал все звуки на поле боя, своим безумием нагоняя на врага предсмертную тоску. Не знаю, смеялся ли генерал вместе с нами, но что-то мне подсказывало — да.

— Давно я тебя не выпускал на волю. Пора! — произнёс я вполголоса, не то тесаку, не то самому себе выпуская из себя безумие.

И всё остальное слилось в один бесконечный миг. Каждое движение казалось вечностью, каждый удар — вырезанной из времени сценой. Я был одновременно участником и зрителем происходящего. Вот тесак, лёгкий, как перышко, срывается с моего плеча и одним ударом сносит сразу двух тварей. Вот я вращаюсь, словно юла, взрывая толпу врагов, кромсая их на куски и нет никому спасения. Каждый взмах оружия превращался в молниеносный танец смерти.