Когда таймер показал нули, надпись просто исчезла. Нагнетающая атмосфера тоже пропала. Я просидел ещё минуты три, то потирая колени, то массируя лицо, но ничего не происходило. Сквозь занавешенные тяжёлые шторы по-прежнему тихо гудел город.

Электричество на месте, судя по рабочей лампочке роутера. Апокалипсис либо задерживался, либо имел другую форму. Устав ждать продолжения, я раскинул руки в разные стороны и упал на кровать, где — видимо, от пережитого стресса — сразу уснул.

* * *

— Приснится же порой, не отмахаешься, — пробормотал я, проснувшись спустя шесть часов. Голова раскалывалась как с похмелья, а ощущение, что вообще не спал, не покидало. В глаза будто песка насыпали. Повалявшись полчаса в постели, понял, что дальше спать организм напрочь отказывается, и со стоном поднялся с кровати. Еле найдя таблетки от головной боли, поморщившись, как от укола, я выпил сразу две штуки. Сначала решил, что это всего лишь сон, но, умывшись, понял, что это было необычно реально, до дрожи.

Я всегда любил свои сны, — они обычно были такими яркими и безумно интересными, что я ценил каждую возможность поспать. Стоило только лечь, как передо мной разворачивались настоящие приключения, полные красок и фантастических событий. Каждый раз я использовал любую свободную минуту, чтобы насладиться этими снами, пусть они и забывались почти сразу после пробуждения.

Оставались лишь яркие эмоции — иногда приятные, иногда не очень, но всегда насыщенные. А этот сон… Я помню его до мельчайших деталей, словно это было нечто большее, чем просто ночное видение. Всё было настолько реальным, что я до сих пор не могу отделаться от ощущения, что это было наяву.

Тем временем желудок ненавязчиво подсказал, что пора уже хозяину что-нибудь сожрать, и я отправился готовить.

Достал оставшуюся пару яиц и немного тёртого сыра из ставшего пустым холодильника. Завтрак был скромным: поджарил яйца, щедро закидал остатками сыра и запил кипятком остатки кофейной пыли из банки. Сахар тоже кончился. Это напомнило мне, что пора сходить в магазин, жрать больше было нечего. Полки тоже были пусты: ни крупы, ни макарон.

— Да-а, с таким рационом я долго не протяну. А если апокалипсис? — пробормотал я себе под нос, усмехаясь.

По работе я уезжал в командировку на неделю, поэтому не позаботился о закупках и подъел все запасы, что были. Но из-за жёсткого спора с директором, охреневшего до такой степени, что он решил полностью пренебречь техникой безопасности на производстве, из-за чего могли серьёзно пострадать люди, я оказался безработным.