Раздались шаги, Лантана услышала их слишком поздно, уже на пороге кухни. Резко оглянулась.

Это был Дарек. Ещё сонный, глаза тёмные. Свитер он снял и теперь был лишь в одной нижней рубашке с двумя глупыми пуговицами на горловине. Местная мода иногда была весьма забавной. Волосы у Дарека были мокрые — уже умылся.

— Доброе утро. — Улыбнулась Лантана. — Я завтракаю. Ты голоден?

Его глаза медленно стали наливаться чернотой, словно в них подмешивали краску. И он молчал. Только зубы сжал почти до хруста.

А она ведь давно не приносила ему накопители. И ещё спрашивает.

Лантана развернулась и сложила руки так, будто что-то в них держала. А после стала собирать в них магию. Аккуратный такой шарик. Она растила его, пока ей не показалось, что такого количества достаточно, а потом протянула Дареку. Тот шагнул ближе. Закрыл глаза.

Лантана чувствовала, как он втягивает магию. Как она словно пар поднимается с поверхности шара, вначале медленно, а после всё быстрей и быстрей, и вьётся струйками, прижимаясь к Дареку и растворяясь в нём. Это было красиво, жаль, не имело цвета. Да, вот о чём частенько думала Лантана — как жаль, что местная магия не имела практически никаких визуальных эффектов. Максимум воздух словно шевелился. А будь у неё цвет, форма, движение — это было бы великолепно. Причём в Питомнике магию было видно… цветные ленты, которыми иногда развлекали детей Старцы она помнила прекрасно. И свою собственную магию — фиолетовую мини-воронку, которую раскручивала, пока училась контролировать поток.

Вроде бы это происходило из-за того, что в Питомнике магия безграничная. А тут её слишком мало. Вежда же красная? Это, конечно, мог быть не цвет магии, а самого артефакта… но окружающее её сияние тоже красное.

В общем, возможно, дело лишь в количестве магии. Но это не тот вопрос, с которым она будет разбираться сейчас.

Шар тем временем уменьшился и пропал.

— Спасибо.

Глаза у Дарека медленно принимали обычный цвет. Они у него карие, а не чёрные, как казалось раньше. Видно, меняются, когда уходит безумие истощённого.

— Это больно? — Решилась спросить Лантана. — Голод — это больно?

Он едва сдержал рык — губы резко полезли вверх, оголяя зубы и медленно вернулись обратно. Давненько такого не бывало.

— Желаю тебе никогда его не чувствовать.

— Мне жаль, что с тобой это произошло.

— Не нужно. Я ещё не настолько жалок, чтобы меня жалеть.

— Да уж, ты что угодно, но не жалок. — Лантана улыбнулась. — Я тут думала недавно…Думаю, я…

Она замялась. Признаваться в любви, оказывается, очень страшно. Да и подходящий ли для этого момент? И какие слова выбрать? И что это будет значить?