— Ступай, — голем отстранился. — Ты — достойный и благородный человек, другой бы не справился с тем, что предстоит тебе. Я буду помогать тебе пока… пока существую.
Одборг как-то странно всхлипнул и бросился к коню. Адельядо не успел взяться за узду, а церковник уже вскочил на коня и пустил его вскачь.
— Прощай, Мико! — крикнул гроссмейстер. — Спасибо тебе за всё!
Одборга Адельядо догнал только минут через десять.
— Что это на тебя накатило? — ворчливо спросил он. — Сначала бросаешься на Единого, затем от него.
— Ты знаешь, Ади, в его объятьях я почувствовал себя маленьким ребёнком, согретым родительским теплом, — тихо сказал архиепископ. — И сейчас я второй раз осиротел.
Закоренелый циник и насмешник, живший в душе Адельядо, не нашёлся, что сказать в ответ на эти слова. Маг промолчал, но признался себе, что испытывает что-то похожее. До самой стоянки вампиров они не обронили ни слова.
Глава 23 * * *
Мейс пребывал в состоянии непрекращающегося бешенства, потому что поездка в вампирский город оказалась настоящим мучением. И дело вовсе не в том, что он находился в седле уже которые сутки — физически Мейс чувствовал себя довольно сносно. Нет, его неимоверно бесили вампиры. Точнее, их открытое презрение к нему.
В детстве Мейс постоянно подвергался насмешкам и оскорблениям со стороны старших братьев и отца. Мать умерла рано — Мейс её почти не помнил. Герцог Витри не любил младшего сына, совершенно непохожего на него, и братья во всём следовали его примеру. Такое отношение к нему закалило характер Мейса. С юных лет он научился делать вид, что его не задевают сомнения братьев по поводу его происхождения. А, став чуть постарше, Мейс начал отвечать им кулаками в ответ на оскорбления, даже если после этого его, избитого и окровавленного, уносили с поля боя. Проявившийся магический талант позволил ему покинуть ненавистный отчий дом и стать тем, кем он сейчас был — не просто без пяти минут магистром, а королевским врачевателем.
Но даже герцогу Витри и его сыновьям было далеко до вампиров. Надменные вояки делали вид, что не замечают присутствия чужака среди них. На вопросы Мейса они демонстративно отворачивались, а первые с ним и вовсе не заговаривали. Причём, совсем не потому, что он не вампир — в составе отряда, кроме него, были ещё два человека из Веира. Которые, кстати, Мейса тоже игнорировали. Единственный, кто общался с Мейсом, был мастер Фиррис — отец Илонны.
При любой мысли о девушке кровь у Мейса начинала кипеть. Она лежит где-то — раненая и беспомощная и в любой момент может умереть. А он плетётся вслед за никуда не торопящимися вампирами. Мастер Фиррис, если и спешил увидеть дочь, то внешне ничем этого не проявлял.