Дилль приник в дырке в выгоревшей на солнце ткани и с любопытством смотрел на проплывающие мимо пейзажи. Повозка, в которой он ехал, тащилась в середине конного строя, но Дилль всё равно видел стада овец, около которых бродили пастухи. Он видел хивашские жилища — округлые войлочные юрты. Несколько оазисов виднелись вдали от караванного пути — там зеленели остролистые пальмы. По какой-то причине эмир Джагатай не стал заезжать в оазисы, иначе Дилль увидел бы воочию то, что рассказывали бывалые путешественники — прохладу и колодец с холодной водой посреди моря зноя. А ещё говорят, что в некоторых оазисах обитают духи пустыни, и если разозлить их, можно навеки превратиться в камень.

Чем ближе подъезжали воины Джагатая к столице, тем больше встречалось вдоль дороги поселений. В основном это были те же юрты, но иногда встречались и каменные дома. Смотрелись они нелепо посреди выжженной степи.

А вот когда вдали замаячили стены Эрмелека, Дилль не удержался от удивлённого посвистывания. Столица хивашского каганата оказалась не запылённым степным городишкой, окружённым глинобитной стеной, а огромным городом. И крепостные стены этого города высотой раза в два превышали стены Григота.

Дилль не удержался и высунулся из повозки. Вот тебе и пустынные кочевники! Стены Эрмелека были сложены из нескольких видов кирпичей — светло-жёлтого, как южные пески, красного, как затухающие угли костра и чёрного, как ночь. Мастера, создавшие защиту города, позаботились и о красоте своего творения: разноцветные полосы складывались в разнообразные узоры, отчего стены выглядели нарядными и праздничными. Над стенами виднелись несколько башен, чьи позолоченные верхушки сверкали на солнце так, что глаза резало. В общем и целом город выглядел необычно.

Вблизи, правда, впечатление портилось. Огромные груды мусора вдоль дороги, сама дорога завалена горами лошадиного навоза, который никто не думал убирать. Туда-сюда бродили толпы нищих, у некоторых из которых Дилль с содроганием заметил признаки проказы. Несколько пастухов у дороги разделывали овечьи туши — над горой кишок в жужжанием летали здоровенные зелёные мухи.

Но не это отличало Эрмелек от тех городов цивилизованного мира, где Дилль уже побывал. Зомби. Поднятые мертвецы, бродившие или стоящие на месте. Они были здесь повсюду. Именно от них исходил сладковатый смрад разложения, которым пропитался воздух хивашской столицы. Сами хиваши, видимо, притерпелись к этой вони, но не к самим мертвякам. Во всяком случае, Дилль не единожды видел, как местные пастухи, крестьяне, мастеровые и воины плюют в сторону бредущего полуразложившегося трупа и стараются поскорее убраться от него подальше. А к фигурам в серых балахонах колдуний или шаманов и вовсе старались не приближаться.