— Пять, — выдавил из себя прапорщик. — И считай, что тебе крупно повезло.

— Записывайте, прапорщик. Дальше мне нужны два пулемёта АК-17, последней модификации.

Сидоровкин застонал, как будто у него начался тяжёлый сердечный приступ.

— АК-17? Да ты знаешь, что это за оружие? Это же новейшая разработка! У нас их всего восемь штук на всю базу!

— Теперь будет шесть. И не забудь как минимум по три магазина-«бубна» на каждый. Дальше — гранаты, РГД-5, штук пятьдесят.

— Пятьдесят⁈ — Сидоровкин схватился за сердце. — Ты собираешься войну начать?

— Нет, я собираюсь её закончить. В нашу пользу. Ещё мне необходимы тепловизорные прицелы, штук шесть.

— Тепловизорные прицелы стоят как три породистых коровы и два откормленных бычка! — прапорщик побагровел. — Каждый прицел — это целое состояние!

— У меня карт-бланш, — в третий раз терпеливо повторил я.

— Твой карт-бланш меня разорит! — завопил Сидоровкин. — Я тут инвентаризацию веду! У меня каждый патрон на строжайшем учёте! Каждый! А ты приходишь и требуешь самое дорогое!

— Прапорщик, может, вам валерьянки принести?

Он тяжело дышал, глядя на меня с нескрываемой ненавистью.

— Что ещё в твоём проклятом списке?

— Саперный дрон, колёсный, с манипулятором. Компактный, чтобы в рюкзак помещался.

— У нас такого нет, — быстро ответил Сидоровкин.

— Прапорщик, я лично видел в инвентарной описи два таких дрона. Модель «Уран-6».

— Это… это же… они же на особом учёте!

— И я их забираю.

— Один! — взвыл Сидоровкин. — Один дрон, и всё! Больше ни единой детали!

— Один так один, — я великодушно согласился. На самом деле мне и нужен был только один.

Следующий час прошёл в ожесточённых препирательствах. Сидоровкин цеплялся за каждый патрон, за каждую гранату, за каждый метр верёвки. Когда я попросил бронебойные патроны к АК, причём не просто бронебойные, а 7Н24 с белыми головками, он чуть не упал в обморок.

— Бронебойные? Новые? Да они же ещё в упаковке! Их вообще никто не получал никогда!

— Вот и отлично, значит, я буду первым! — не удержался и процитировал свой любимый новогодний мультфильм я.

— Но они же… новые! И крайне редкие! Их берегут на особый случай!

— Прапорщик, а зачем тогда их хранить? Чтобы зомби через десять лет пришли и забрали в идеальном состоянии?

Логика его не убедила, но выбора у него всё равно не было.

К концу второго часа у меня был подробный список на трёх листах, заверенный печатью и дрожащей подписью Сидоровкина. Прапорщик выглядел так, будто пережил личную трагедию вселенского масштаба.

— Ты меня разорил, — тихо сказал он, глядя на список с выражением глубокой скорби. — Я тридцать лет эти склады сберегал, каждую гайку считал, а ты пришёл и за два часа половину запасов забрал.