живота, налитый свинцовой тяжестью, требовал большего. Позорная, липкая влага обильно текла по его пальцам, движения были безжалостными, заставляющими меня то и дело всхлипывать и выгибаться навстречу. — Смотри на меня, рыбка, — прорычал он, отрываясь от моей искусанной шеи. Его синие глаза опасно полыхнули в полумраке коридора, когда он заметил, как сильно расширились мои зрачки от накрывающего меня удовольствия. Неожиданно одним движением он выдернул пальцы, заставляя меня жалобно вскрикнуть от внезапной пустоты. Едва я успела осознать происходящее, как его крепкие ладони грубо обхватили мои ягодицы, подняв меня так легко, будто я ничего не весила. Я намертво обхватила его мощные бедра ногами, пальцами впиваясь в плечи, обтянутые чешуйчатой броней. Пульсирующая от жара плоть Наездника теперь безжалостно упиралась мне между ног. Он был готов взять меня прямо здесь, посреди хаоса и разрушения, оставалось лишь совершить одно точное движение. Я подняла на него одурманенный похотью взгляд и приоткрыла губы в немом призыве. Всё моё существо изнывало от нетерпения. Почему он медлит? Внутри всё плавилось от мучительного ожидания. Я желала, чтобы он сделал мощный толчок, сильнее вдавливая меня в стену. Хотела ощутить как по венам хлынет жар, сметая остатки страха и здравого смысла. Напряжение между нами достигло такого пика, что воздух в коридоре, казалось, стал тяжелее на несколько тонн. Я чувствовала, как его бешеное дыхание обжигает мои губы, как его клыки слегка царапают мою подбородок. Мышцы торса под моими ладонями напряглись еще сильнее. Но в этот момент вся станция снова содрогнулась. Удар был такой силы, что пол буквально ушел из-под ног. Помещение резко качнулось, заваливаясь на правый бок. Сверху, прямо над нами, с треском лопнула потолочная панель обшивки, и тяжелый кусок пластика с грохотом рухнул вниз, навсегда погребая под собой мой планшет. Аварийная лампа над головой испустила последний сноп искр и окончательно погасла, погружая коридор во тьму, нарушаемую лишь свечением его глаз. Мужчина раздраженно зарычал — этот низкий звук заставил завибрировать мою собственную грудную клетку. На секунду он замер, словно к чему-то прислушиваясь, ракушка-анализатор на его запястье, бешено и часто пульсировала алым светом, окрашивая его суровое лицо в багровые тона. — Хватит игр, — жестко отрезал он. Прежде чем я успела сообразить, что происходит, он резко ослабил хватку на моих ягодицах, лишая меня опоры, и одним мощным движением перебросил через плечо, как какой-то