— Моя дружба с Эллисдором закончилась довольно давно, — резче, чем планировала, ответила наемница. — Отцу его светлости я служила, но на лорда Грегора, прошу заметить, я просто работаю. За мной был должок, и я его отдаю. В моей работе сантименты и заигрывания с нанимателем могут повлечь за собой неприятности. Хотя мне ли говорить вам о последствиях излишней привязанности?

Ириталь побледнела, поняв, на что отнюдь не прозрачно намекала наемница.

— И поэтому не отвечаете ни на один мой вопрос? — справившись с собой, поинтересовалась посол.

Сотница скривила губы в неприятной усмешке.

— Отвечаю, но в силу своих скромных возможностей. И если вас не устраивают ответы, подумайте, быть может вы задаете неверные вопросы не тому человеку?

Латанийка окончательно сникла. Артанна понятия не имела, чего от нее ожидала добиться Ириталь, и выяснять не намеревалась. Это была не ее война.

— Кому же я должна их задавать? — помолчав, спросила посол.

— Человека делает его окружение. Присмотритесь к его друзьям, подумайте, что изменилось за последнее время, и сделайте выводы. Вы не кажетесь мне глупой женщиной, леди Ириталь. По крайней мере, на подобное ваших умственных способностей точно должно хватить.

— Вы надо мной смеетесь?

— Констатирую факт, — пожала плечами Артанна. — Будь вы мудрее, в такую ситуацию бы не вляпались.

— И что же мне, по-вашему следовало делать?

— Не ставить себя в положение, когда приходится выбирать сторону. Вы же сведущи в политике. Что вам мешало соблюдать нейтралитет?

— Я люблю Грегора.

— А я любила его отца.

— И что же вам дал тот выбор? — сверкнув глазами, спросила Ириталь. — Сделал вас счастливой?

Артанна остановилась и посмотрела на посла в упор.

— А вас? Вы уверены, что обретете счастье? Я осталась жива и своими необдуманными действиями не нарушила должного хода вещей, — чеканя каждое слово, ответила наемница. — Не развязывала войну, не потворствовала конфликту государств и не пыталась извлечь из привязанности герцога выгоду для себя. Ладно, пыталась, — ухмыльнулась Сотница. — Но я никогда не делала этого во вред Рольфу.

По лицу латанийки было трудно предугадать, разъярится та в следующий момент или начнет ронять слезы. Артанна же откровенно наслаждалась приступом злорадства. Поначалу она даже чувствовала стыд и пыталась выжать из себя хоть каплю сочувствия. Но, тщательно поразмыслив, пришла к выводу, что во всех бедах ее превосходительство была виновата сама. Артанна не испытывала к латанийке ни симпатии, ни жалости.

Как и к себе.

— Так, по-вашему, я ищу выгоду? — прошипела посол.