Облик нежити был размыт и фрагментарен, будто зеркало, разбитое на множество осколков: вот я вижу вполне человеческую, только прозрачную руку, туманное лицо мертвеца. Потом рука размывается в безликое пятно, которое спустя секунду оборачивается когтями, и я в замедленном времени рублю призрака пополам, без малейшего сопротивления. Отголосок прошлого, ведомый чужой волей и ненавистью к разумным, распадается на части, истаивает в воздухе, а я уже бью следующую нежить.

Кукловод, судя по всему, сопротивления не ожидал: либо было чересчур самоуверен после расправы над настоятелем, либо сохранил часть прижизненной памяти и не ожидал сопротивления от подростка. Как бы то ни было, мы с железным успели порубить семерых призраков, прежде, чем оставшихся дернули назад за невидимые поводки.

Лестница кишела призраками. Я и железный бросились вперёд, рубя привидений. За три секунды, что у нас были, мы успели прикончить, по меньшей мере, десятерых монстров. Но остальные призраки, которых было гораздо больше сотни, сбежали. И преследовать их я не решился. Не сейчас — прежде стоит вооружить тех десятерых, которых мы достали. И для этого мне нужна самая малость — покрыть мечи клеем и нанести на них серебряный порошок.

Когда я почти закончил с мечами, мой железный голем заволновался: обернулся куда-то на запад, в сторону леса, и замер. Я подключился к его визуальному модулю и увидел почерневшего обезглавленного зомби в лохмотьях, который тянул за собой либо мёртвого, либо находящегося без сознания авантюриста в кожаных доспехах.

Оп-па… А вот это действительно странно. Я не слышал, чтобы мертвецы подкармливали своих, а другой причины тащить тело в катакомбы не видел.

По моей команде гигант выдвинулся вперед. Несмотря на отсутствие головы, при приближении голема зомби почувствовал опасность: выпустил добычу, и попытался уклониться от удара, но голем легко расправился с мертвецом и подтащил авантюриста ко мне.

Авантюристу можно было дать лет двадцать. Я проверил пульс парняги, убедился, что тот жив, после чего влил в него половину лечебного зелья и приказал обычному голему утащить любителя приключений на километр в сторону города, после чего — вернуться. Если человек очнётся раньше — отпустить его и уйти. Мне здесь свидетели точно не нужны. Самое главное, что я мог совершить для этого человека — спасти его собственную жизнь. Я сделал это, и нянчиться с ним дальше не желаю.

Когда с оружием големов было закончено, я решил сделать еще кое-что: окрестил своего железного голема Железным.

— Железных машин в моей команде много, но ты такой — один, — торжественно сказал я механизму.