Наделение голема именем — сакральный процесс. Когда ты придумываешь имя голему, ты даешь ему жизнь. Механизм становится для тебя более живым, может обрести личность, душу, научиться превращать свинец в золото и мановением длани стирать с лица армии безымянных машин.

Шучу. Имя голема нужно лишь мне самому, и, если бы у меня было чуть больше креативности, я бы назвал его иначе. Увы, креативность в названиях не входит в список моих сильных черт. Придумать, как навесить на голема дополнительный слой брони, не сильно потеряв в гибкости и скорости, может, и смогу, а придумать интересное имя, что звучало бы смешно, остроумно, или являлось отсылкой на событие или персонажа моего прошлого мира — вряд ли.

Ну да ладно. Пожалуй, стоит перейти от размышлений над именами к чему-нибудь более полезному.

Я разослал каждому из роботов… то есть, големов, установки на битву, зажег сразу два факела, вручил их механизмам и мы пошли вниз по ступеням.

Первые враги встретились нам уже в зале. Призраки вышли из стен и набросились на нас со всех сторон, метя големам в грудь, но мы отбились без труда. Неведомый кукловод же, поняв, что теперь мечи машин разят его миньонов, отвел нежить назад, и мы пошли к тем механизмам, которые я хотел оживить и забрать с собой. До них было метров сто.

Голем-гигант охранял меня со спины на случай, если призраки сумеют пролезть через пол, или обойти меня по смежным комнатам, в то время как големы настоятеля продолжали двигаться вперед, прорубаясь через ряды нежити и призраков.

Я добрался до големов, уже зная, что сумею починить минимум семерых из них. Всего-то и нужно — быстро снять защитные пластины на груди, открутить крышки и собрать из нерабочих големов — рабочих: машинам, у которых повреждены управляющие модули, переставить детали из механизмов с поврежденными кристаллами.

Пока я занимался этим, големы перебили всю нежить поблизости. И тогда кукловод решил спустить на нас кое-что другое.

Шаги нового монстра я услышал заранее. Гулкий, размеренный цокот. Потом — бормотание. А следом и увидел, кого на нас натравили.

Это существо создали, взяв за основу крепкого, широкоплечего человека, и, как могли, сделали его еще крепче. Налепили мертвую плоть на грудь, спину и шею. Вырвали руки, заменив их огромными, до пола конечностями, сваяными из мертвой плоти. Вместо ног — два толстых, коротких столба. Двухлезвийные топоры, ни один из которых я бы поднять не смог, казались игрушками в руках этого существа.

Создание это было столь же нелепым, сколь ужасающим. Ведь человек, скованный между мертвыми телами, жил. Пусть глаза его были глазами безумца, пусть от человека осталось лишь туловище, к которому жестокий скульптор прилепил куски мертвой плоти, но он был жив, потому что мертвец не будет молить: