Уже направившись к дверям, он остановился, словно громом пораженный:

— Ах, негодяй! — Его восклицание было очень громким. — Нет, ну какой мерзавец! Уж это точно не сойдет ему с рук!

— Кто негодяй, твое величество? — удивился Антек.

— Рангел Мерт! Вор, которого мы отпустили за выкуп.

Мерт был пойман во время облавы, но почти сразу же отпущен после внесения в казну гигантской суммы в размере шестисот золотых. Утрата такого количества денег настолько не понравилась вору, что тот в самых изысканных выражениях намекнул Комену на будущее беспокойство. Главный полицейский лишь расхохотался. Он не сомневался в том, что это лишь слова. Было бы верхом безумия не только что-то красть после произошедшего, но и вообще оставаться в Парме. К счастью для вора, король не слышал его речи. Его величество всегда внимательно относился к угрозам, поэтому, возможно, дни Мерта на этой земле окончились бы в тот же самый день, несмотря ни на какие деньги.

Теперь Михаил полагал, что вор уже тогда придумал план похищения доспехов. Как раз во время пребывания в тюрьме под охраной ишибов. Потакая своей мстительности, Мерт решил не просто покинуть столицу, а сделать это как можно более заметно. К тому же неинициированные амулеты представляли собой немалую ценность, превышающую шестьсот золотых.

Король считал, что он прав в своих выводах. Среди воров других ишибов не было, а если похитителями являлись люди Миэльса, то зачем оставлять охранника в живых? Вор же щепетилен в этом вопросе: никогда не убивал без крайней необходимости. В противном случае, новый владыка Ранига не церемонился бы с ним.

— Рангел Мерт? — удивился Комен, когда услышал версию короля. — Нет, этого не может быть! Ведь подобное ограбление — либо акт диверсии, либо чудовищная наглость. Мерт всегда производил впечатление осторожного человека.

— Что ты уже предпринял? — вместо ответа спросил Михаил.

— Распорядился не открывать утром ворота города, послал ишибов по следу, сейчас пытаюсь понять, сколько же точно пропало.

— Если это Мерт, то не волнуйся насчет следа. За свою карьеру он наловчился его скрывать. А вот ворота — это хорошо. Доспехи еще здесь.

Кем бы ни был грабитель, он не учел одного: создатель амулетов мог чувствовать ихти гораздо лучше и дальше, чемти других вещей. Каждый амулет представлялся королю тонким лучиком маяка, который устремлен к нему издалека. Конечно, в Парме подобных «лучиков» было много, они даже «сливались» иногда, но двести неинициированных доспехов, собранных в одном месте, пропустить довольно трудно. Однако ошибку злоумышленника можно было понять: об этой особенности амулетов знал лишь один человек — их создатель.