это не могло не наложить отпечатка на личность брата. Долго ли, коротко ли, через пять весёлых лет, успешно заканчивая обучение в институте, Шурка подал рапорт, в котором изложил своё желание служить Родине. И… получил отказ. Опять между Шуркой и звёздами встали очки! Космические войска в то время подчинялись Ракетным войскам стратегического назначения, а в РВСН существовал жёсткий ценз по зрению. Шурка подал ещё два рапорта, но добился лишь того, что его вызвал начальник военной кафедры полковник Пронин и популярно — так сказать, на пальцах, — объяснил, что если Ребров подаст хотя бы ещё один рапорт, то он положит свои погоны, но оставит Шурку без диплома. (На каждый рапорт полковнику приходилось делать кучу отписок, и Ребров его уже задрал.) В своей речи полковник не стеснялся идиоматических выражений, говорил образно, доходчиво… но потом вдруг замолчал, пожевал губу и сказал: «Ты извини, сынок. Я знаю, твой отец — офицер-фронтовик. И брат твой служил в наших войсках. Но не могу я тебя туда отправить. Понимаешь? Не-мо-гу!» И Шурка опять остался на Земле. Следующие три года он работал в родном институте — в лаборатории, которая конструировала волоконно-оптические датчики перемещений всего лишь для самолётов. В перспективе Шурка отучился бы в аспирантуре, защитил бы кандидатскую диссертацию, а потом, глядишь, и докторскую… Но грянули девяностые, и жить, а тем более содержать семью на институтскую зарплату — Шурка женился ещё на четвёртом курсе, а на пятом родился сын — стало невозможно. К тому же начались семейные неурядицы. Пять лет после свадьбы — первый кризис. Шурка как-то быстро запутался в женщинах. И старший, видя Шуркины метания, позвал его на Север, в поселок Северный, в Аэрокосмогеологическую партию. А вот начальником той партии был… Нет, не поверите! Герой Советского Союза, лётчик-космонавт… да, собственно, не важно, какая у него была фамилия, главное — это был самый настоящий космонавт! И пусть Шуркина мечта не сбылась, пусть он никогда не полетит в космическом корабле (взмахнув рукой и сказав: «Поехали!»), но для него много значило, что он будет работать с человеком такой необыкновенной профессии. К тому же в посёлке их, аэрокосмогеологов, так и называли — «космонавты»… Про «космонавтов». Отступление Как-то в мае (то ли 92-го, то ли 93-го) полевая бригада Аэрокосмогеологической партии поехала в одну из сейсмопартий с задачей провести подповерхностную радиолокацию некоторых участков сейсмических профилей… Нет-нет… мы не будем вдаваться в подробности