Когда наш очухавшийся крикун поднялся на ноги, все трое уставились на нас с Олегом. При этом я демонстративно передёрнул затвор трофейного пистолета и направил его в сторону переговорщиков. Потом добавил спокойным голосом:
— Там мы договорились, или у вас ещё оружие найдётся, чтобы нам подарить?
— Нет, мы согласны, всё отдаём и расходимся. — На всякий случай все трое подняли на руки и бочком поспешили к своей машине.
Мы проводили их взглядом и повернули к своим парням, стоявшим с открытыми ртами. Догадываюсь, что сегодня бедного Олега замучают вопросами, кто я такой, откуда и почему хожу в маске. Уже по пути я выщелкнул патрон из патронника, вставил в обойму и протянул пистолет приятелю.
— Бери, только не потеряй. — Ошеломлённый парень машинально взял оружие и сунул в карман курточки, изумлённо спросил меня: — А ты?
— У меня такого добра хватает. Пистолет спрячь и на стрелки не бери. Конкуренты, на пару с милицией, могут подставу организовать через оружие. Наши сегодняшние оппоненты всем разболтают о пистолете и двустволке. — Парень понимающе кивнул.
Глава 23 Приближение девяностых
Уже наверняка хочется узнать — почему это я так себя веду? Почему так нагло конфликтую с уголовниками, убиваю одного из смотрящих за районом Свердловска? Участвую в создании организованной преступной группировки, пусть под видом частного охранного предприятия? Одним словом веду себя вызывающе, не как законопослушный гражданин, каким должен быть бывший сотрудник милиции. А всё из-за предстоящих тёмных времён, которые приближаются с каждым днём. Объясняю — то, что веду себя не как порядочный сотрудник милиции, полагаю, понятно. Биография предыдущего хозяина моего тела этому доказательство.
Сначала меня арестовали, как порядочного инспектора уголовного розыска, попавшего под колесо набиравшей обороты кампании по выявлению преступников в рядах краснознамённой милиции. Слава богу, удалось бежать и выжить, иначе бы я был убит ещё во время пересылки, пока ехал в общем вагоне с уголовниками, по решению бывших начальников. Рассказать, что ожидало бы Серёгу, попади он туда по милости начальства, желавшего улучшить свои показатели по чистоте рядов его увольнением? Причём, все видели многочисленные нарушения закона в деле молодого инспектора уголовного розыска, но никто и пальцем не пошевелил, чтобы это пресечь. Ни следователь, ни бывшее милицейское начальство Сергея, ни прокурор, сам заставивший сфабриковать уголовное дело ради показателей. Даже судья всё понимал, но покорно вёл молодого милиционера к смерти, поскольку в приговоре была бы указана общая колония, как место отбывания срока, а не специальная колония для бывших милиционеров.