На этом моё знание местности исчерпалось, а карты в эти годы отсутствуют как таковые. Даже рыбаки и охотники вынуждены пользоваться самодельными схемами. После начавшихся снова полей пришлось повернуть ещё сильнее к северу, чтобы не выходить на просматриваемую со всех сторон дорогу. Грибов к этому времени я набрал почти ведро, и начал внимательнее присматриваться к просёлочным дорогам, надеясь встретить маленькую деревеньку с магазином, где смогу запастись тушёнкой и хлебом под видом заплутавшего туриста да узнать примерное расположение ближайших селений. Особенно меня интересовали заброшенные деревни, где хорошо бы поселиться на ближайшее время. Или одинокие вдовушки в малых деревнях, пока я достаточно чисто выбрит да с наличностью в карманах.
На уголовника я не похож, ни в одном из паспортов нет штампа о женитьбе, чем не перспективный жених? Устроюсь кочегаром на зиму или слесарем в колхоз, трактора перебирать? Одним словом, посмотрю, как вывезет кривая моей удачи. Поможет ли моя коммуникабельность инспектора уголовного розыска узнать нужную информацию или познакомиться? Из памяти я отлично знал, что во всесоюзный розыск меня не будут объявлять в ближайшие дни, возможно, вообще останусь в местном розыске. Во-первых, статья, по которой меня арестовали и хотели осудить, не тяжкая и предполагает лишение свободы до трёх лет. Обычно, по таким статьям людей вообще не арестовывают, но для меня сделали исключение.
Отгадайте почему? А я догадался почти сразу, причём, поведение следователя и судьи только уверило в истинности моего предположения. Дело в том, что шёл проклятый богом восемьдесят третий год, во главе МВД СССР находился сумасшедший генерал Федорчук. Он пришёл на должность министра из рядов КГБ, где был настрого проинструктирован Андроповым, якобы добрейшей души человеком и либералом, о строжайшей чистке милиции, и в первую очередь, уголовного розыска. И занялся он этим сразу да ладом, как говорится. За восемьдесят третий год только в нашем уголовном розыске из числа двенадцати сотрудников четверо были привлечены к уголовной ответственности и осуждены на лишение свободы в лагерях. Я оказался пятым на основании показаний вора, которого якобы бил в кабинете и угрожал ему расправой.
Конечно, бить несовершеннолетнего воришку, выдавшего украденное сразу, которое я изъял под протокол, мне и не надо было. Парнишку, после взятия показаний и оформления краденого, я сразу отпустил домой. Но его мамаша, где-то прослышавшая о чистке в рядах милиции, утром сразу отправилась в прокуратуру, благодаря чему меня с планёрки забрали в КПЗ под бдительным присмотром сотрудников КГБ. Обычно подобные жалобы, где идёт конфликт между одним заявителем и одним подозреваемым без каких-либо свидетелей стараются сразу прекратить. На моей памяти даже грабежи без побоев, когда грабитель один и потерпевший один, всегда прекращали, не доводя до суда, если, конечно, молчал грабитель.