Но по какой-то причине с тех пор у Таушена заноза в заднице.

А если он ожидает, что я подойду к нему и извинюсь за то, что соблазнила его, чтобы спасти наши жизни? Ему придется ждать чертовски долго.

Потому что я не та девушка. И я могу затаить обиду на гребаную вечность.

Затем Таушен уходит. Он больше ничего не говорит, просто встает и уходит. Мне все равно. Я говорю себе, что мне было бы наплевать, даже если бы он зашел прямо в машинное отделение и превратился в хрустящую корочку. Так ему и надо.

Хотя я плохой лжец, даже самой себе. Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, когда заканчиваю заплетать макушку Фарли, и использую маленький кусочек кожи, чтобы завязать конец. Если бы у меня были заколки для волос, я бы приколола кончик хвоста к ее косе и спрятала его так, чтобы прическа выглядела как идеальный круг. Однако у меня этого нет, поэтому я просто немного искусно заправляю кончик в петли и скрываю это как можно лучше.

— Вот. Сейчас ты красивее, чем когда-либо.

Она трогает свою косу, и улыбка озаряет ее лицо.

— Может, мне пойти показать Мёрдоку?

— Только если ты хочешь, чтобы он повалил тебя на землю и трахнул, как великолепное создание, которым ты и являешься, — поддразниваю я, мое настроение немного улучшается от ее счастья.

— Это именно то, чего я хочу, — восклицает она с выражением нетерпения на лице. Затем она вздыхает. — Но я не должна отвлекать его от работы.

— Пойду посмотрю, что Харлоу хочет, чтобы я сделала, — говорю я ей. Я поднимаюсь на ноги, отряхивая со своей кожаной туники выбившиеся пряди волос Фарли. — В конце концов, я осталась, чтобы помочь ей, верно? С таким же успехом можно и это сделать.

— С таким же успехом можно, — эхом отзывается Фарли, соглашаясь. На ее лице появляется озорное выражение. — Но я все равно найду Мёрдока и покажу ему свою гриву.

— Сделай это, — говорю я, посмеиваясь. По крайней мере, хоть кто-то полон решимости хорошо провести день. В том-то и дело, что Фарли — ничто не расстраивает. Она олицетворение солнечного света, и я не могу не восхищаться этим.

Остальным из нас все труднее поддерживать это настроение. Особенно Харлоу. Когда я добираюсь до дальнего конца корабля, в медицинский отсек, где она работает, ее глаза подозрительно красные, когда она делает пометки в своем электронном блокноте. Это что-то вроде iPad с Земли, за исключением того, что он реагирует на щелчки рукой, а не на постукивание, и поэтому, когда она им пользуется, кажется, что ее рука немного дрожит. На днях она сказала мне, что он также реагирует на движение зрачков, но неправильно читает наши глаза из-за свечения, исходящего изнутри кхая. Поэтому остается подергивания рук. Рух сидит в углу комнаты с копьем в руке, похожий на большого синего стервятника. Я знаю, что он терпеть не может оставлять Харлоу одну. Не могу его винить. Не после того, через что мы недавно прошли.