пытаюсь переварить услышанное. Даже дышать могу лишь через раз. – Ааа… – содержательно выдает Лада, и я вижу, как в ее глазах загорается азарт в предвкушении новой сплетни. – Так ты что хотела? – как ни в чем не бывало спрашивает ее Глеб. – Я пойду, – торопится женщина, прижав бумаги к своей необъятной груди. Когда за нею закрывается дверь, я резко вырываюсь из хватки Авилова и делаю шаг в сторону. Мужчина же спокойно поправляет манжеты рубашки и проходит к столу. Подпирает своей наглой задницей стол и складывает руки на груди. Молча смотрит на меня, прожигая взглядом карих глаз. А я только рот открываю, как рыба, выброшенная на берег. В голове столько слов и все они неприличные… – Что-то не так? – Да все не так! – всплескиваю руками. – Теперь завод перемолет нам с тобой все косточки! – И что? – спрашивает так, будто его это вообще не волнует. От неожиданности я грациозно икнула. Прижала ладошку к губам и пропищала. – Вот видишь, началось уже. – Может, тебе просто попить водички? Глеб едва сдерживает смех. Вижу, как дрожат его губы. Ничего не могу с собой поделать, меня и саму распирает на смех. Наверное, это уже нервное. Ну, привет, истерика… – А может, ты спросишь у меня, вместе мы или нет? – Марина, – говорит таким тоном, будто разъясняет несмышленому ребенку. – Давай я скажу один раз, чтобы ты не надумала того, чего нет. Резко отталкивается от стола и делает широкий шаг в мою сторону. Инстинктивно мне хочется отпрянуть, не дать мужчине приблизиться ко мне. Но я стою, словно по стойке смирно, и буквально не дышу от волнения. – Фея… Глеб подходит так близко, я вижу, как бьётся жилка на его виске. Протягивает руку и нежно берет меня за подбородок, большим пальцем прорисовывает линию скул. Я почти млею от этой ласки, смотрю в его глаза, в которых столько обещаний и надежд… – Я хочу быть с тобой, – говорит хрипло и наклоняется к моему уху. – Хочу просыпаться рядом с тобой после жаркой ночи. Хочу изучить каждый дюйм твоего тела и видеть, как оно меняется… Кладет руку мне на живот и внутри меня простреливает молнией трепета. Его массивная рука ощущается так правильно. В душе появляется спокойствие и будто бы умиротворение. Уверена, малыш тоже чувствует это единение… – Я боюсь, Глеб, – словно под гипнозом признаюсь мужчине. Боюсь, что снова испытаю боль. Боюсь, что слишком сильно привяжусь к нему… Хотя кого я обманываю? Это уже случилось. Я настолько привыкла к тому, что Авилов – неотъемлемая часть моей жизни, что даже страшно все это потерять. И ещё я боюсь,