Проследив за ними, по едва заметному движению и редкому дульному огню, я распознал пулемётчика, спрятавшегося в тех камнях. Душман, кажется, и не понял, что пограничники выявили его точку. Слишком он увлёкся огнём по группе старшего лейтенанта.

А вслед за треском нашего пулемёта раздался гулкий хлопок подствольного «Костра». В следующий момент бабахнуло. Средь камней взвился высокий столбик дыма. Беззвучно, словно бы в замедленной съёмке, в стороны полетели отколотые взрывной волной камешки.

Пулемётчик затих.

— Да! — сквозь зубы, с какой-то особенно ярой злобой, выплюнул Пчеловеев, — сейчас Геворкадзе всех их накроет!

— Не накроет, — ответил я, наблюдая.

— Это ещё почему?

А ответ был прост. Несмотря на то что наша группа огневой поддержки уничтожила несколько точек, до всех она дотянуться просто не могла. Остальные душманы, всё ещё молотившие по пограничникам, оказались в слепых зонах. Пусть Андро и приказывал своим вести огонь, но неровности склона, складки местности и камни хорошо укрывали врагов от его глаз.

— Не достанут, — констатировал я.

Даже огонь крупного калибра из наших БТР, которые подключились, когда Андро наконец осознал свою беспомощность, не мог перевесить чашу весов в нашу сторону. Машины стояли низко, по ним так же время от времени работали вражеские пулемёты. Смертоносные, но неповоротливые КПВТ и спаренные с ними ПКТ с ограниченным радиусом обстрела просто не могли дотянуться до душман.

— И что… что делать? — растерялся Пчеловеев, — их же там всех перестреляют!

Я быстро прикинул варианты. Потом заглянул в глаза Пчеловееву.

— Гранаты есть? — спросил я.

Тот озадаченно кивнул.

— Хорошо, — я уставился вдаль.

Там, в камнях, под кустом, засел пулемётчик. Я видел, как он ведёт огонь по группе Мухи, простреливая широкое пространство между высившимся над скалой гребнем и большим валуном.

Пулемётчик был хитер. Он контролировал пограничников, не давая им покинуть укрытия и отступить за крупные скалы.

В его позиции я увидел возможность — дух засел метров на двадцать ниже нас и, кажется, даже не смотрел наверх. Видимо, не ожидал, что кто-то может зайти ему в тыл.

Да только чтобы подобраться к сукину сыну на дистанцию броска гранаты, придётся преодолеть опасную каменистую осыпь. Там часть вершины скал обрушилась и сползла вниз, образовав «седло».

— Будем выбивать их вручную, — решился я.

— Вдвоём? — удивился Пчеловеев.

— Да.

— Но мы же…

Он недоговорил, просто застыл, глядя мне в глаза. Пчеловеев дышал глубоко, в глазах его поблёскивал неприятный страх. И всё же под моим взглядом лицо бойца ожесточилось. Он ещё раз глянул вниз, на остальных, прижатых огнём пограничников. Потом снова на меня. И кивнул.