— Как это видишь? — не понял я оглядев свою одежду. Может на мне где-то написано.
— Так чистым взглядом на тебя посмотрел и увидел, — усмехнулся он и тут же добавил. — Но подумай над прозвищем, а то слышал я здесь попадаются умельцы, которые могут проклятие на настоящее имя повесить, или ещё какую-то гадость.
— Да я не суеверный, — ответил я, раздумывая над его ответом. Что-то про этот взгляд было написано на золотом свитке. — А что за взгляд такой?
— Всё потом, — прервал он меня жестом руки. — Иди пока знакомься с товарищами,— кивнул он мне и указал на ребят за спиной, к которым уже присоединился ещё один нескладный парнишка, лет двадцати пяти, с ярко рыжими волосами.
Я нахмурился и отступил. Начал даже подумывать о том, чтобы плюнуть на всё и вернуться к хитрому старику во дворике, но тут вперёд вышел ещё один мужик выглядящий уж очень внушительно. По крайней мере, бледное пятно его лица, на котором зияли две чёрные дыры глаз, так и притягивали к себе взгляд. Он казался довольно крепким, хоть и шагал скособочено, при этом тяжело дышал, будто тащил на себе нечто тяжёлое и при этом невидимое. Затянут он был в чёрную кожаную одежду, скроенную настолько бестолково, что казалось он перепутал куртку и штаны местами. Из-за одежды было сложно понять, но он мне показался жилистым и очень сильным физически.
— Вот и Грон пришёл, старшой наш, — взглянул на нас ворсистый хозяин льва.
Новоприбывший окинул собравшихся тяжёлым взглядом, а затем глубокомысленно изрёк:
— Ну что, смертнички, полетаем?
Глава 4. Щедрость
Мне сложно объяснить, почему я не развернулся и не ушёл к старику. Наверное, мне стало интересно что будет дальше. Сомнений, в том что я при любых обстоятельствах останусь при своём, не было. В любой момент смогу уйти, если мне что-то не понравится. Однако во мне укрепилась уверенность в том, что я таки смогу узнать здесь нечто новое и полезное.
В составе группы из одиннадцати участников — семерых новичков и четверых “опытных” бойцов — мы выдвинулись прочь от рыночной площади. Казалось вне рынка жизни нет, потому что кроме нас, на улицах разве что ветер гулял.
Блондин со львом, вышагивал важно как какой-то король. Сатир-зазывала беспорядочно носился из стороны в сторону и по-козлиному посмеивался. Он раз пять обежал нашу группу по кругу, так и мельтешил с разных сторон. Алкаш, чей красный нос при ближайшем рассмотрении оказался чуть ли не хоботом, брёл шатающейся походкой, то и дело отставая. Он раз за разом пинал какую-то курицу, мешавшуюся ему под ногами, которая после каждого пинка, всё время снова подбегала к нему… Чтобы в очередной раз с кудахтаньем отлететь в сторону. При этом красноносый каждый раз плевался и ворчал в след удаляющейся птице что-то вроде: “Петушара драный!”