Удав начал медленно раскрывать пасть.

Я ожидал что он сейчас зашипит, или, если совсем повезёт, скажет что-то, но в этот момент, из-за спин ребят, белой пушистой молнией, выскочил белый кролик и бросился удаву на спину. От мощного удара когтистой лапой по голове удав пошатнулся, но кролик не собирался на этом останавливаться. Обхватив левой лапой удава за шею, правой кроль начал молотить его по башке, то и дело вонзая когти в плоть. Задними лапами он драл шкуру змею, будто заигравшийся кот, вот только выглядел кролик при этом совсем не забавно. Его глаза остекленели, а на морде застыла маска убийцы. Мне приходилось встречать такие лица у вояк прошедших не одну горячую точку.

Если из-за появления удава я мягко говоря удивился, то теперь я совсем растерялся.

— Эй, он же поговорить хотел, — попытался окликнуть я ушастого, но он вообще стал будто не живой. Казалось, единственной целью его существования было полное уничтожение удава, во что бы то ни стало.

О том, чтобы вмешаться я даже не помышлял. Во-первых, на этот раз роли жертвы и убийцы поменялись и не ясно кого бить. Во-вторых, я вообще не понимал каким образом возможно разнять этих существ. Можно было врезать кролю по голове, чтобы тот отключился, но я не уверен, что удав после этого не набросится на меня, или не попытается сожрать оглушённого кроля. А если ничего из этого не случится, оставался вопрос, не станет ли кролик, после этого, воспринимать меня как врага. Удав меня безусловно пугает, как минимум потому что это гигантская змея, но даже он пасует перед жутким взглядом красных глаз кролика.

— Серёг, может вмешаемся? — окликнул меня Миша негромко. Между нами сражались животные, но я всё равно отчётливо слышал его. Просто потому, что кролик с удавом сражались совершенно беззвучно. Лишь звук планомерно вонзающихся в змеиную плоть когтей нарушал тишину.

Будто услышав Мишу, кролик вонзил когти змее под челюсть, а затем выдрал большой кусок плоти. Удав тут же задёргался, а кроль, оттолкнув удавью голову от себя, отскочил в сторону и оскалился, глядя на бьющееся в конвульсиях змеиное тело.

— Ты зачем его убил? — спросил я взглянув на кроля. — Он ведь поговорить хотел.

Убедившись, что удав умирает, пушистый выпрямился и посмотрел мне в глаза. Сначала он ткнул измазанной в крови когтистой лапой себе в грудь, затем указал на удава, после чего провёл когтем себе по горлу.

— Я понял, что ты его убил, но зачем? Он ведь даже не сопротивлялся.

— Просто, потому что кролики кровожадные твари, — раздалось за моей спиной.

Я резко обернулся. В темноте стоял человек. Грибы по-прежнему светились только вокруг меня и разглядеть новое действующее лицо было проблематично.