— Снова в академию? — спросила лежащая на спине девушка, разглядывая набранный из узких дощечек потолок, и задумчиво проговорила: — Я бы на это не рассчитывала…

— Это еще почему?

— А ты что, законов своей страны не знаешь? — с удивлением покосилась на меня Мэри. — Человек, уличенный в связи с варгом, не может обучаться магии, занимать должность служащего выше третьей ступени имперской иерархии и принадлежать к благородному сословию.

— Врешь! — не удержался я от выражения своего потрясения этой новостью.

— Я? Да никогда! Этот закон в той или иной форме существует во всех странах. Кроме Элории, конечно. Сам подумай, какой дурак будет учить магии и продвигать по службе человека, нелояльного к властям и зависящего от воли ставленников чужого государства.

— Но ты кое-что забыла, — усмехнулся я, выслушав Мэри. — У нас с тобой нет связи. И от твоей воли я не завишу.

— Да этого и не нужно, — промурлыкала улыбающаяся Мэри. — Люди такие доверчивые… И обожают грязные тайны… Им хватит и того, что они увидят со стороны… Красивый варг, не убоявшись казни, тайно проникает в сердце Империи и прилюдно проявляет свои чувства… Влюбленный студиозус сразу же бросает академию и удирает со своей избранницей в Элорию… Вот и докажи теперь всем, что ты не сулимский верблюд, Дарт! — предложила она, ухмыляясь.

— Ну и зверюка же ты чешуйчатая… подколодной породы… — пораженный открывшейся картиной, прошептал я, осознав теперь, зачем Мэри понадобилась демонстрация себя, устроенная перед моими друзьями.

— Светлых снов, Дарт, — с немалой толикой ехидства пожелала Мэри, ставя точку в нашей беседе, и отвернулась.

Вроде как спать ей внезапно возжелалось. А у меня, наоборот, весь сон пропал.

— Вот поэтому-то все так варгов и ненавидят, — пробормотал я, решив, что Мэри тоже следует обеспечить приятными сновидениями. — Вы такие зверюки…

— Мы милые и добрые, — не удержалась девушка от повторного замечания.

— Будь вы милыми и добрыми, вам не пришлось бы искать мужей среди смертников. Да и те годятся, только когда привяжутся к вам и подтвердят утрату собственной воли пройденным испытанием. Доказав, что уже точно не сбегут к другой. А так все ненавидят злобных и жестоких существ, коими вы являетесь, — убежденно заявил я. — Только привязанность заставляет людей вроде как любить вас… А без нее лишь в твоих сладких грезах кто-нибудь назовет тебя любимой…

— Ты ошибаешься, — раздосадованно заметила Мэри. — На нас женятся по любви, а не из-за привязанности.

— Да-да, — усмехнулся я. — Рассказывай сказки… Никто сам не полюбит такую зверюку, как ты. В то время как, будь ты доброй, женихи за такой красоткой табунами бегали бы.