— Уходи, — орет Шах в голос, — иди на прорыв.

Но Таран его не слышит, он заблокировал все каналы и не знает, что платформа уже в воздухе. У него есть одна задача — пока он жив, он защищает дверь. Это его граница. Он атакует последнего костерукого, замахивается для удара, но в спину ему влетает сгусток энергии, напоминающий бардовый шар, размером с баскетбольный мяч. Во все стороны летит броня, и шагоход валится на пол. Таран еще успевает перевернуться, когда последний костерукий, тот самый, что лишил его руки, наносит удар своим костяным мечом. Удар приходится точно в стык грудных пластин, прочнейший тариил лопается, и лезвие погружается во внутренность шагохода. Жданов не слышит крика умирающего товарища, но знает, удар смертелен. Таран делает последнее движение, уцелевший манипулятор мобильного доспеха поднимается, и мутное черное лезвие входит твари под нижнюю челюсть. Мертвый мутант заваливается вперед прямо на лежащий «доспех», иконка Тарана гаснет, а спустя секунду активируется система самоуничтожения Атланта.

Шах поднялся на ноги и, убрав щиток, посмотрел на сидящих у стены людей.

— Андрей погиб.

Мора, сидящая к нему ближе всех, восприняла это совершенно спокойно, у нее была какая-то отстраненность ко всем в отряде, кроме Жданова.

— Ты виноват, — неожиданно взорвалась Акме. — Ты его там оставил.

— Я, — легко согласился Шах. — Да, я оставил его там, он сам решил так поступить, я согласился. Нам нужно было задержать противника, и Таран выполнил эту задачу блестяще. Дал нам время уйти. Хотите, я прямо сейчас сложу с себя бремя командования, пусть вон Тевтон или Кузнец отдают приказы. Или ты, Акме, думаешь, мне легко далось это решение? Так что давайте двигаться дальше и помнить его жертву. Мы уже слишком многих потеряли. Или кто-то еще хочет высказаться?

— Нет, Шах, все нормально, — примирительно подняв руку, заявил Тевтон. — Она блондинка, докторша, ей можно. Мы понимаем.

Кузнец, Як и Болид молча кивнули, соглашаясь с товарищем.

Жданов несколько секунд устало тер лицо, покачиваясь с носка на пятку, после чего решительно прошел в кабину, где за штурвалом сидел крафтер.

— Летим? — поинтересовался он.

— Летим, — согласился «пилот». — Кусок рубероида при сильном ветре летает лучше, а мы ползем даже тише первых дирижаблей.

Шах посмотрел на приборную панель. Сейчас их «яйцо» двигалось со скоростью двадцать три километра в час.

— Главное — летим, — философски заметил Жданов. — Сколько до реки?

— Три километра. Хорошо высотных зданий уцелело мало, иначе пришлось бы забираться гораздо выше, а сейчас бы всего в ста пятидесяти метрах от земли. Черт, только этого не хватало, — и крафтер указал рукой вперед.