В Монтерее понимали, что пехота долго будет двигаться, поэтому эскадру отправили лишь на третий день. Вроде корабли никаких проблем в пути не испытывали и даже подошли к вечеру ко входу в Залив, чтобы с утреца ворваться в него и всю береговую оборону задавить своими морскими орудиями. Заблуждения класса «два русских» и «горстка разбойников» по-прежнему довлели в Мехико и никоим образом в том же Монтерее не переменились. Заносчивые мексиканцы, победившие «саму Испанию», просто не понимали и не признавали, что на отсталой окраине кто-то реально может им противостоять.

Утро только-только зачиналось, когда начался обстрел с расстоянии практически мили. Сонные матросы, их офицеры, как и капитаны ничего не понимали. Каким образом с берега можно настолько далеко стрелять, сбивая мачты и буквально взрывая борта, обращённые к противнику.

— У них, видимо, орудия стреляют греческим огнём, — единственное, что высказал один из капитанов своим помощникам.

Три из четырёх выстрелов уходило мимо (кстати, непонятно по каким причинам, неужели нужна ещё какая-нибудь прилада в деле наведения на цель?), но то, что добралось по назначению, привело к логичным последствиям. На одном расхристанном, но держащемся на воде, фрегате подняли белый флаг, а команды (кто смог, конечно) двух других тонущих водоплавающих, пытались добраться до берега. Лучше уж сдаться и спасти свою жизнь, чем воевать непонятно с кем, а точнее, с чем.

Пленных уводили в специальный лагерь, приготовленный на такой случай. Их пока помаринуют, коли они великие герои, а нам ещё пешую агрессию с юга отражать.

Гарсиа лично возглавил свою пехоту. Причём создал даже кавалерийскую сотню, чтобы шибче было. Лошадей не смогли привезти на кораблях, уж слишком мало места, поэтому реквизировали более-менее годных в Монтерее. Пока выкатывали пушки на позиции (в пятистах метрах от нашего построения) мы начали отстрел из винтовок. Сразу всё пошло не в соответствии с полагающимся в таких случаях распорядку ведения боевых действий. Никаких обменов парламентёрами с предложением сдаться, просто одна сторона начала выкашивать другую.

Полковник не отдал команду «Ложись, пока при памяти!», а поднял свою сотню в седло и помчался навстречу смерти. Пехотинцы, не долго думая, решили побыстрее преодолеть пресловутые полкилометра, чтобы вступить в перестрелку, как положено, а затем войти в рукопашный бой.

Я как раз решил испробовать ЛР-300, а точнее магазин на сотню патронов. Конники почему-то мчались не лавой, а эдаким прямоугольником, поэтому многих выкосило сразу. Стрелки продолжали стрелять с удобных позиций, а пушки, заряженные картечью, начали рявкать, когда до врагов метров двести оставалось. Тех, кто разбегался с поля боя, вылавливали ополченцы. Всё прошло в рамках наших возможностей и закончилось вполне логично.