Его тело вздрагивает. Резко. Лицо искажается от боли, зубы сжимаются, дыхание прерывается, становится рваным.
– Доча, уезжай, – его голос хриплый.
Пытаюсь стащить его вниз, к земле, за спасительный борт машины. Пальцы скользят по мокрой ткани куртки, немеют от напряжения. Но он упирается – твердо, непреклонно. Качает головой: по‑отцовски, упрямо.
– В машину, доча, в машину! – шипит он сквозь стиснутые зубы, силой выталкивая меня назад.
– Прошу, Бэн, сделай шаг, ну же! – кричу, дергаю его за куртку, мышцы горят от усилия. В груди – ледяной ком: страх, беспомощность, ярость.
Он вздрагивает. Трижды.
Кровь. Она фонтаном вырывается из его рта, окатывая мне лицо.
Моё сердце замирает. Пропускает удары – один, второй, третий…
Нет. Нет. Только не снова.
Горло сжимает спазм. Из меня рвется нечеловеческий крик, хриплый, бессвязный.
Руки сжимают ткань его куртки – будто если держать крепче, можно удержать жизнь.
– Не сдавайся… – его голос звучит с трудом пробивается сквозь кровь. – Доча… живи…
Мощное, сильное тело становится слабым и безвольным. Бэн валится на бок, и я падаю следом, не в силах отпустить.
Стою на коленях, трясу его – изо всех сил.
Трясу человека, который стал мне родным, близким.
– Посмотри на меня! – крик рвется из моей груди, – пожалуйста, Бэн!
Но черные глаза уже не видят.
Они потухли.
Навсегда.
Потеряли тот тёплый, живой блеск, который встречал меня в минуты слабости и страха.
Так же, как у всех, кого я когда‑то любила и кто ушёл навсегда.
Слёзы льются по щекам, смешиваясь с кровью на лице. Они застилают взгляд.
С трудом, поднимаюсь на дрожащие ноги:
– Я вернусь за тобой… пап, – кричу сквозь душащие слезы.
Горло стягивается. Каждый вдох – мучение, каждое движение – борьба.
В отчаянии делаю ошибку: направляюсь к водительской двери, прямо по линии огня.
Бах! Пуля вонзается в колесо.
Кручу головой, всматриваюсь в снежную завесу, пытаясь выхватить из нее силуэт снайпера.
Вспышка боли в шее. Она пронзает тело, как электрический разряд.
Рука тянется к шее, нащупываю холодный металл шприца. Резким движением выдергиваю его, отбрасываю прочь. Тёплая кровь течёт по коже.
Делаю шаг – и мир перед глазами расплывается, теряет очертания. Всё плывёт, как в кошмарном сне. В ушах – пронзительный звон, а к горлу подкатывает тошнота. Пытаюсь оторвать ногу от снега, но она будто вмёрзла. Трясу головой, стараюсь ухватиться за реальность, но она ускользает от меня.
Ноги подкашиваются.
Падаю.
Руки упираются в холодный, жёсткий снег. Тело качается из стороны в сторону.
«Это конец», – мысль вспыхивает в сознании. А в глубине – облегчение: «Хорошо. Наконец всё закончится».