Он накидывает плащ, берётся за ручку двери:
– Кейт, если суицидальные мысли продолжатся, мне придется поместить тебя на принудительное лечение, – открывает дверь и, выходя, добавляет: – Подумай об этом.
Да уж, перспектива так себе.
Делаю глоток чая, чтобы смочить пересохшее горло, и морщусь. Гадость редкостная.
Николас садится, опираясь лбом о ладонь.
Бэн берёт начатую бутылку, молча разливает янтарную жидкость по стопкам.
– Я правильно понимаю, Бэну пора искать нового напарника? – лениво тянет Рик, сидя напротив.
Встречаюсь с ним взглядом:
– Почему?
Рикардо аккуратно берет стопку в руки, но продолжает сверлить меня взглядом.
Держу с ним зрительный контакт.
– Ты выполнила свою миссию. Больше рваться за ворота нет смысла, – он слегка подается вперёд.
– У меня теперь вообще ни в чём нет смысла.
– Хватит заниматься херострадальчеством! – хлопает ладонью по столу Бэн.
Я подпрыгиваю на стуле.
– Тебе двадцать лет, мать твою! Помани пальцем – и любой будет бегать за тобой как верный пёс!
От его баса дрожат стены.
– Мне нужен волк, – говорю, вздернув подбородок.
Бэн резко встаёт, ножки стула скрипят по полу. Он подходит к Рику и хлопает его по плечу.
– Я нашёл тебе волка. Вот он.
Морщусь. В сердце вновь вонзаются иглы. Прищурившись, перевожу взгляд с Бэна на Рика.
Тот откидывается на спинку стула, чуть наклоняет голову, и на губах появляется знакомая до боли хищная улыбка. Движение – точь-в-точь, как у Сэма.
Нет.
Нет, Кейт. Тебе показалось.
– С каких пор ты в свахи подался? – усмехается Рик. – Или это коньяк в тебе новые таланты открыл?
Он бросает взгляд на рюмку.
– Выпью – может, тоже открою в себе что-то новое.
Махом опрокидывает рюмку в себя.
– Я провидец в пятом поколении! – оживляется Бэн, усаживаясь обратно. – Как только девчонку увидел, сразу понял – твоя судьба!
– Какого чёрта, Бэн… – запускаю пальцы в волосы, массирую кожу головы.
– Бэн прав, – вступает Ник.
Я закатываю глаза. Мысленно беру пистолет и стреляю в голову каждому сидящему за этим столом – себе в том числе.
– У вас вообще есть чувства? – спрашиваю вслух. – Вы умеете сострадать чужому горю?
Бэн отвечает первым:
– Я сострадал. Повез туда, куда ты рвалась. При этом рискнул несколькими жизнями. Убиваться вместе с тобой я не собираюсь.
Бэнэдикт прикуривает, затягивается:
– Свою историю боли я тебе рассказал. И, как видишь, даже такой пиздец переживают, – он выдыхает дым. – Время лечит, Кейт.
Вспоминая, через что ему пришлось пройти… Он очень сильный, справиться с таким не каждому под силу.
– А ты, Рик? – перевожу взгляд на него.
– Каждый сидящий за этим столом прошёл через многое, – чертит пальцем круг.