— После этого они вряд ли и нас полюбят, — заметила Лария Эридис, сощурившись.

— Что же, в штрафных центуриях и в строительных бригадах всегда не хватает людей, — холодно произнесла Грестос. — Это не просто мятеж. Это отголоски прошлого. Прошлого, которое хочет снова влезть своим уродливым рылом в настоящее. Если мы дадим Сейрусу хоть малейший шанс, то это может нас откинуть на сотни лет. Если вообще не доведет до нового Исхода. Вспомните Вендорус. Дакветор пропустили дерра, в надежде отвлечь Данарию Эридис от себя. Империя потеряла Айрат, а до Синих Гор мы потом шли обратно почти две сотни лет. Я не хочу строить Стены по границе Эло.

— Кантос не Айрат, — заметила Камила Эридис.

— Я даю голову на отсечение, — заговорил Хагер Аассен. — Что Сейрус, когда поймет, что ему не удержать Дрэян, пропустит дерра через Черную Долину.

— И вот поэтому я очень не хочу, чтобы Вестфолен терял людей, — добавила Грестос. — Ему они будут нужны, чтобы парировать эту угрозу.

— Вы так уверены, что он это сделает? — сощурилась Лария Эридис.

— Анты возле Абъёрн тебя не убедили? — поинтересовалась императрица.

(Абъёрн — родовой замок Дома Эридис в столице провинции Эридис)

Сидящая рядом с матерью Камила Эридис помрачнела. Во время нападения антов пострадала одна из ее дочерей. Пострадала серьезно, целители боролись за ее жизнь несколько дней.

— Сейчас Сейрус действует по плану, — продолжила Грестос. — Пусть и в спешке, но по плану. Плану своего отца. Нужно заставить его дергаться и совершать ошибки. А потом нанести решительный удар с той стороны, где он будет слаб. Империя не может себе позволить долгую войну…

* * *

Даннеран. Замок Тэйдэяхан. Спальня Юлисы Грестос.

Легкий ветер шевелил занавески. Последние лучи заходящего солнца освещали фигуру, стоящую около большого окна, с видом на гладь озера.

Фигура была женской, закутанной в теплый халат. Кисти девушки были замотаны белыми полосками ткани, вплоть до пальцев. Лицо, да и вся голова, были также укрыты повязкой. Левый глаз тоже закрывала ткань.

Девушка протянула руку и коснулась кончиками пальцев, которые выглядывали из бинтов, воздушной ткани занавесок. Ее рука подрагивала. На звук открывшейся двери девушка никак не отреагировала.

— Юлиса, — тихий голос императрицы в мертвой тишине спальни прозвучал неожиданно громко.

Девушка опустила голову. Нэйран Грестос подошла к дочери. Но коснуться ее не решилась. Ветер снова пошевелил занавески. По лицу императрицы пробежала боль.

— Прости… — ее голос был еле слышен.

Юлиса некоторое время продолжала смотреть на край диска светила. А потом подняла правую руку и осторожно сжала кулак. Говорить девушка не могла. Она сейчас и видела все, словно сквозь мутную пленку.