— С ума сошёл? — возмутился Нанк. — Сделку же в гильдии будем оформлять…

— А потом? Наш Карлер сейчас на берегу, он мастер по тёмным делишкам и держать язык за зубами умеет. Всё равно ему только через неделю в плавание. Пусть займётся.

Старший Горстен резко поднялся из кресла и отошёл к окну. Оттуда, стоя к своему отпрыску спиной, произнёс:

— Нет. Репутация дороже. Мне жаль, что ты до сих пор этого не понял.

— Послушай…

— Нет, Гидол. Если Виналий пропадёт или будет убит вскоре после того, как получит от нас такую крупную сумму, мы окажемся среди тех, кого станут подозревать…

— Отец, Галл и так исчезнет из города. Я в этом уверен. Иначе, зачем ему золото. Наверняка, решил к старому вернуться. Мы же оба понимаем, что тех денег, которые он нам давал, на легальной торговле двуногим скотом не заработаешь. Думаю…

— Мне всё равно, сын, что ты по этому поводу думаешь. Я решение своё принял. Лучше отправляйся к Ольгенту в банк, предупреди, что мы завтра утром хотим забрать крупную сумму золотыми монетами. Пусть приготовит. Я сам за нею зайду. И приходи сегодня с Кермией на ужин. — тут Немченко даже вздрогнул, подумав, что речь идёт о нагабинской прево, его старшей приятельнице, но быстро понял о простом совпадении имён. — Мать всё время про тебя спрашивает.

— Скажи, что мы завтра навестим. К нам Ригарды вечером придут. Папа, только, пожалуйста, не начинай опять. Я давно охладел к жене Айшера. Мы просто друзья. К тому же, ни он, ни моя Кермия, ни о чём не догадываются.

Беседу прервала секретарша, сообщившая о прибытии двух торговцев, собирающихся отправиться на южный материк одним из кораблей Горстенов.

— Ладно, я пойду тогда. — сказал младший компаньон.

Андрей ещё во время спича Нанка заметил на лице Гидола мелькнувшую ухмылку, которую смело можно было назвать строками Лермонтова, насмешкой горькою обманутого сына над промотавшимся отцом. Похоже, молодой мужчина не просто не согласен с родителем, но и собирается всё сделать по своему усмотрению.

Так это или не так, следовало проверить. Землянин отправился следом за Гидолом, который покинул кабинет, по пути приласкав ладонью ягодицу секретарши.

Почему-то молодой судовладелец, выйдя из конторы, свернул не в сторону центра Тобрука, а к причалам. Ответ, зачем, пришёл вскоре. Он нанял там портшез, в котором за плату тридцать боров двое худых, но жилистых мужика его понесли на улицу Ростовщиков.

Вряд ли у Горстена ноги болели. Скорее, по статусу положено к банку прибывать не на своих двоих. На Земле за крупной суммой — Немченко ещё не забыл об этом — тоже желательно было подъезжать на крутом авто и с айфоном в руке.