Убивая и идя по трупам, благодаря различным подаркам вселенной, они поднимались на самые вершины своих миров, после чего шли ещё дальше, находя способы их покинуть.

Таким образом, на большую сцену в восьмидесяти процентах случаев выходили монстры в человеческих шкурах, совершенно не ценящие никакие жизни и смотрящие на мир исключительно с точки зрения мясника.

Приходя в Новый эдем, некоторые из них могли даже искренне пытаться помочь фракции землян, но, привыкнув никому не подчиняться, им было очень сложно интегрироваться в новую иерархическую структуру.

И казалось бы, у человечества всегда имелись те, кто готов был рисковать своей жизнью и здоровьем ради других. Альтруисты с добрым сердцем и щедрой душой. Эти люди могли бы изменить катящийся во тьму Новый эдем. Привнести свет туда, где он был так нужен.

Тьма их миров не сломила их и не заставила поступиться принципами. Сохранив в своих сердцах гордое имя землян, они не хотели уподобляться варварской вселенной.

Вот здесь и начиналась настоящая трагикомедия. Многие из тех самых добрых или просто нейтральных землян просто не покидали свои миры, решая заботиться о них самих.

Именно этот путь выбрал тот же отец Орхана Хао, испугавшись ужасов большой вселенной.

Но те из могучих, добрых землян, которых окружающее зло лишь выковало и укрепило, прибыв в Новый Эдем, содрогнулись от отвращения, увидев «новую родину». Многие из них развернулись и покинули этот ужасный город, не желая больше никогда в него возвращаться.

Они предпочли нести свет где-нибудь ещё, поставив крест на творении своих соотечественников.

Но если Новый Эдем и погрузился во тьму, то одним из центральных и самых глубоких мест этого морального разложения была Центральная арена, одно из крупнейших развлекательных мест города.

Гигантское сферическое сооружение, построенное сразу на десятках поднимающих со всех сторон «кораллах», благодаря чему зрительские трибуны шли по всей окружности арены.

Из-за своих непомерных размеров центральное пространство арены было разделено на отсеки, в которых разворачивались свои собственные представления.

И лишь изредка, раз в несколько лет, на Центральной арене сносились практически все перегородки, представляя единое пространство, на котором разворачивались сражения столь масштабные, что перед ними пасовали даже некоторые мировые войны.

Аргалор с откровенной завистью смотрел по мере приближения к Центральной арене, как этот гигантский апофеоз архитектуры нависает над ними всеми. Масштаб был столь велик, что даже тело дракона казалось на фоне арены чем-то не более мухи.