— Он приедет позже, — не стал объяснять представитель. — Сами поймёте, как пересмотрите запись. Прошу, следуйте на выход...

...Растерянные девушки всё-таки покинули полигон. На обратном пути в автобусе было полно свободных мест. То и дело слышались разговоры:

— Он не человек…

— Выбил мне зуб, гондон…

— Я как вмазал ему…

— У него точно хрустнуло…

— Что там с глазом?

— Пистец глазу, вот что.

На команду Российской империи то и дело бросали взгляды, оборачиваясь к задним местам, где те и сидели:

— Они его использовали…

— Точняк… бросили, как кусок мяса. Слышал, среди своих он — белая ворона.

— Тогда ясно.

Юлия сидела, нахмурившись. Неужели все эти разговоры о Томи?

Виола смотрела в пол. Что случилось с Романовым? Нина рядом с ней держала её за руку. Кажется, они сдружились на этом состязании. Катя смотрела в окно. Романов пострадал? Дурак. Сам ведь отдал ей ключ. Она закусила губу. Не собирался же он защитить её таким образом… Дурак...

Через сорок минут автобус заехал на нейтральную территорию жилого полигона. На улице уже смеркалось. Спортсмены покинули транспорт и направились к своим штабам. Уставшие, обессиленные. Всё чего хотелось: принять душ и лечь спать. Даже есть не было сил.

Воронина прошла в штаб первой. За ней остальные. Справа в гостиной сидели, практически, все спортсмены Российской империи. Ужинали.

— А вот и наши героини! — поприветствовал приехавших Калашников.

— Что по остальным состязаниям? — спросила Юлия, зайдя в столовую.

— Одно выиграли, второе проиграли, — ответил ей Жуков.

— Ещё бы чуть-чуть, и я бы отделал того Фредерико… — опустил голову Астафьев.

— Да ладно тебе, дерьмо случается, — хмыкнул Муромов.

— А где Романовы? — окинула Воронина взглядом пустой стол.

В это время Виола присоединилась к столу Грозных, а Нина к столу Калашниковых. Катерина же уселась во главе Долгоруких.

— Поужинали и пошли рыдать по своему господинчику, — хмыкнул Калашников.

— Хватит, Владимир, — произнёс Александр. — Ты сам тут ругался громче всех.

— Да потому что по-собачьи это! Толпой на одного! — снова загорелся Калашников. — Пусть наш малец и засранец! Но даже он не заслужил такого! Ну и набью я им морды!

— Успокойся уже, — вздохнул Грозный. Хотя сам едва сдерживался, чтобы не пойти и не объявить всем участникам той битвы вызовы на дуэли.

— Толпой на одного? — не поняла Юлия. — О чём вы?

— Да вот, сама посмотри, — Жуков включил на пульте запись в момент, когда Томи сломал немцу обе ноги. Вскоре толпа объединилась и словно сошла с ума. Каждый хотел лично сразить его. Негласная охота в самом её жесточайшем проявлении.