к товарищу. У Тедди Сквада было множество поводов задуматься и погрустить. Начиная с погибшего двойника «Твена» и кончая незаконным приказом, который он отдал бортовому искину. (Разумеется, этот приказ спас их жизни. Но и что с того?) Однако Тедди было шестнадцать лет, а единственной девушкой, фантазии о сексе с которой хоть сколько-нибудь отличались от нуля, была Лючия Д’Амико, их товарищ по кадетской школе. - Да ничего. О таких вещах не рассказывают, - наставительно сказал Алекс. – Тем более – детям. Тедди проглотил напрашивающееся «сам ты дитё» и сказал: - Врёшь ты всё. Никогда Лючи на тебя не смотрела. - Возможно, - вздохнул Алекс. – Но тут космос, сам понимаешь. Вокруг все либо старые, либо инопланетяне, либо ребёнок. Тедди снова сдержался. - Гонишь ты. - Мы целовались, - задумчиво повторил Алекс. – И она спросила, был ли у меня настоящий секс… Клянусь формой! Такими вещами не шутили. Тедди побагровел и глотнул воздух. Спросил едва слышно: - И что… вы… Если вы на моей койке… я тебя… - Да зачем нам твоя детская кроватка, - гнул Алекс свою линию. – Мы поцеловались… - он сделал паузу, глядя на пылающие уши Тедди. И закончил: - А потом она спросила, что это я себе позволяю и ушла! Тедди с облегчением рухнул обратно на койку. Сказал: - Девчонки – они такие… - Сами не понимают, чего хотят, - вздохнул Алекс. Некоторое время приятели молчали, размышляя об одном и том же. Потом Тедди спросил: - У тебя ещё есть пирожки? И попить чего-нибудь? - Держи, - Алекс протянул ему пакет. Что бы там ни занимало голову его юного товарища, но сейчас всё это выдуло в открытый космос, и там осталась только целующаяся Лючия. - Квас, - прочитал Тедди, доставая из пакета пластиковую бутылочку. – Я же тебе говорил, что pirojki - русское блюдо! Кадеты замолчали, жуя пирожки и размышляя о загадочном женском характере. * * * Валентин открыл глаза и посмотрел в потолок. На мягком покрытии мгновенно высветились зелёные цифры: «6:52» - искин корабля зафиксировал его пробуждение и сообщил время. А неплохо он поспал, всю ночь. Со станции Ракс они улетели под вечер по времени корабля, около полуночи Валентин отправился в каюту. Возвращение в систему Невар прогнозировалось к девяти утра. - Марк, отчёт, - сказал Валентин. - Командир Горчаков, на вверенном вам корабле всё в порядке. Мы движемся в червоточине, уточнённое время выхода в нормальное пространство – восемь часов пятьдесят три минуты. Все системы исправны. Все члены экипажа и научная группа чувствуют себя нормально. Наш гость Двести