— И что же случилось?
— Случилось то, что… У меня начались боли, другие неприятные симптомы.
— Ты его потеряла… — немного опускаю голову, пытаясь справиться с эмоциями, от которых можно задохнуться.
— Это была замершая беременность. В начале ноября она прекратилась… Ну что, ты доволен? Выдавил из меня правду? — она едва не плачет, потом вдруг делает рывок мимо меня, но я возникаю резко перед ней, и она врезается в меня. Тут же я крепко заключаю ее в объятия, обнимая ее. Она хрипит, требуя ее отпустить, ноги мне оттаптывает, но я буду держать ее, пока не успокоится. Пока ей хоть чуть-чуть не станет легче.
Сам не сдерживаюсь. У меня у самого слезы. Внутри пожар.
Мне так жаль…
Я был бы до небес счастлив, родись у нас еще ребенок.
— П-пусти меня…
— Успокойся.
Она плачет, но уже не вырывается. Ей больно. Плохо. Как тогда, наверное.
Я должен был узнать. И теперь, когда я знаю — она сможет это отпустить.
Я отпускаю ее, когда она затихает.
Она не агрессивная, не пытается убежать. Только немного отходит.
— Я хотела тебе позвонить и рассказать… Даже чувствовала в этом необходимость.
— Когда уже все случилось?
— Да. Я хотела куда-то выплеснуть свою боль, но я оставила ее только себе. Я виновата…
— Ты ни в чем не виновата. У тебя был стресс… Все что угодно могло повлиять.
— Я виновата, что позволила себе побыть счастливой на несколько часов.
— Не надо, Гель. Ты… ты не виновата. Мы оба этого хотели, — тянусь к ней руками, она не дергается, позволяет взять себя за плечи. — Знаю, ты думаешь, что я злился на тебя, когда ты несколько лет подряд не могла родиться снова, но это неправда. Я никогда тебя не винил. Да, я хотел, чтобы ты сидела дома, чтобы в любой момент была для меня доступна, что было чертовски эгоистично и неправильно, но в этом я никогда тебя не винил. И сейчас не стану.
Она ничего не отвечает.
Ветер сильный дуть начинает.
Я надеваю ей капюшон обратно.
— Пойдем уже в сторону дома, — беру ее руку и себе под руку просовываю.
Так мы и движемся к дому.
Вдвоем.
Как когда-то…
Ангелина
Сказала ему, выплакалась и… действительно стало легче.
Половина груза так точно не стало на моих плечах.
Может, он и прав…
Никто не виноват.
Но я… я не знаю, как это пережила, и это еще не все испытания. Агония продолжается. Я не знаю, что способно полностью меня успокоить. Только время, наверное.
Я ведь уже стала ходить по магазинам. Смотреть детские вещи, хоть и не знала пола ребенка.
А теперь он никогда не родится…
Я не смогла его сохранить…
Я правда хотела этого ребенка!
Больше всего на свете!
И мне плевать было, что из-за моей беременности Андрей снова будет пытаться вернуть меня. Абсолютно наплевать. Я даже думала о примирении. Честно. Такие мысли мне приходили в голову.