Наконец автомобиль тронулся с места.

— Нет, — тут же возразил я. — Объясню план. Смотри, вот если полиция не может разобраться с бандой, то что? Она может запросить помощь. Например, у стороннего мага, — сложил я руку в кулак и положил на неё подбородок. Получилась импровизированная подставка для головы.

— Ах ты, хитрый жук, — ухмыльнулся Хендрик. Хотя нет, не ухмыльнулся. Это так он улыбнулся. У учителя эти два выражения очень похожи, из-за этого не сразу прожжёшь, подкалывает или радуется. — Хороший ход, быстро додумался. Но своих минусов тоже хватает.

— Например? — вопросил я. Так-то себе представлял, чем чреваты мои действия, но хотелось послушать мнение со стороны.

— Ты всё ещё устраиваешь кровавую баню, — провёл учитель пальцем по шее. — Подобное просто не останется без внимания. Хочешь не хочешь, а на тебя положат глаз и от этого не отвертишься. Даже если полностью скроешь личность, сложить два плюс два нетрудно.

— Без этого никуда. Точка невозврата уже пройдена, — пожал я плечами.

— Ты играешь на шоу, когда мог просто убить Райнхарда. У таких банд достаточно устранить лидера, чтобы она рассосалась сама по себе.

— Не спорю. Но мне надо показать остальным, что пока я нахожусь в этом городе, им ничего не угрожает. И чем зрелищнее это будет, тем лучше. Вынужденная цена, которую придётся заплатить.

— Можно подумать, выкради ты из под носа чистильщика этого чудика и устрой публичную казнь для криминального мира, эффект был бы меньше, — спокойно парировал Хендрик, продолжая нашу дискуссию.

Тут правда за учителем. Будь хотя бы немного иные обстоятельства, я бы так и сделал. Тем более я не тот человек, который стал бы устраивать резню ради резни.

Увы, ситуация вынуждала действовать иначе.

— Ни я, ни Алан не из тёмных, чтобы умело похищать людей. Особенно из под носа чистильщика. Это раз. И два — мне нужен хороший бой с магом, чтобы понять новые границы сил. Такую возможность я упускать не собираюсь, — проговорил, сжимая кулак и предвкушая битву.

— А по-моему, тебе просто хочется выпустить гнев, и поэтому идёшь кровавым путём, — подметил Хендрик и был в какой-то степени прав.

Сколько бы я ни прятал эмоции, как бы ни старался, но ярость за мой уничтоженный клан никуда не исчезала.

Я мог находиться в конфронтации со своим братом, которого считал никчёмным и недостойным главой клана, но он всё ещё был моим братом. С ним прошло моё детство! С ним я делил один стол и светлые воспоминания.

Когда умерла моя мама, именно он стоял возле меня и пытался хоть как-то утешить. Я мог за многое не любить своего отца. У него хватало своих минусов.