Месть это та вещь, от которой не так просто отказаться. Особенно когда ты теряешь очень близкого тебе человека у себя на глазах.
И мне ли не знать, как месть раскаляет сердце.
Не думаю, что смогу оставить обеих девушек в живых, если хочу и дальше жить со спокойной душой, не боясь получить ножа в спину. Не в моих принципах оставлять такие семена, чтобы они потом выросли и я жил в страхе.
Что до парня… Он попытался меня убить, в то время как я сдерживался до последнего. Да, я мог его ранить, но несерьёзно. Я проявлял человечность до последнего, но ответом на моё добродушие стал плевок в душу. Специально, не специально — не важно.
Если бы я лежал сейчас мёртвым, то что он бы мне сказал? Извини, пожалуйста, я так больше не буду? Ага, конечно, спасибо, очень помогло.
Но в одном парень заслужил моего уважения. Он признал свою вину и понял, что переборщил. Это не выглядело как растягивание времени, говорил он искренне, уже мысленно прощаясь с жизнью. По тону чувствовалось, как его грызёт совесть за совершённый поступок. Настолько сильно, что хотелось просто распрощаться с жизнью и забыть об этом как страшный сон.
— И ещё одно, — заметив моё недолгое промедление, сказал парень. — Пожалуйста, сохрани их жизни. Они тут не причём, — спокойно сказал он, не поднимая взгляда с земли.
— Всё зависит от них, — честно и без утайки ответил я, после чего отпустил руку и приставил к его шее два пальца, использовав пламенный кулак (3). — Будет больно, но быстро.
— Хорошо, — закрыл он глаза, а я собрался проткнуть ему шею. Правда лишь делал вид, потому что в тот же миг почувствовал давящее чувство ауры, которое парализовало моё тело.
Ещё через мгновение, словно из воздуха появилось пятно, превратившееся в старика с длинной седой бородой и синей мантии.
Глава 20
Старик стоял прямо перед нами двоими и смотрел мне в глаза. Я в ответ спокойно смотрел на него, прекрасная понимая, что он маг шестого уровня, и что если бы он захотел, через мгновение я бы перестал существовать.
— Наставник! — крикнули одновременно обе девушки.
Старик молча протянул ладонь и дал понять, чтобы они замолчали.
Заки не смел поднимать на него взгляд, продолжая пялиться в землю. Я мог понять его чувства — будь я на его месте и стой передо мной Хендрик, мне бы тоже было тяжело смотреть ему в глаза.
Когда в тебе разочаровался близкий человек — это очень, очень сильно давит на сердце. Ты понимаешь, что вот всё — дело сделано, и его не исправишь. И не оправдаешь себя никак. И хочется только глубже закопаться в себе, чтобы отстраниться от всего, думать о чём угодно, но только не о содеянном.