Это причиняло ему невероятную боль, и терпел он её ради меня.

— Ясно, сказка для обычных горожан. Сам как думаешь, что спровоцировало императора или великие кланы действовать? — спросил я, ни разу не сомневаясь в глупости этой версии. Хотя бы потому, что подобное было бы крайне трудно скрывать в столице, и уж тем более от своих же соклановцев. Да ещё и на протяжении многих лет.

Да даже если так и было, что могло заставить отца начать судорожно искать силу в подобных техниках, которые временно делают тебя сильнее, а потом быстро отнимают жизнь? Бред и только.

— Видимо, кто-то из них посчитал, что наш клан стал лезть не в свои дела. Помощь обычным гражданам и разговоры о необходимости повышения уровня жизни не одарённых магией и тому подобное не сказать что вяжется с нашей системой правления. Особенно когда народ начинает понимать, что заслуживает большего, чем ему по факту дают… Чуть не забыл.

Хендрик на мгновение пропал, а в другой момент оказался с мокрым полотенцем в руках, которое протягивал мне в руки.

— Талисмана с заклинанием “Омывание тела” в машине не оказалось, так что хоть так, — улыбнулся он мне, кажется, пытаясь перевести больную тему.

Я вытер с лица и рук кровь, после чего положил полотенце возле себя и, встав, решительно сказал:

— Хендрик, ты готов следовать за мной до конца? — я посмотрел в глаза учителю.

— Мне некуда податься и незачем больше жить. Я давно уступил место главы твоему отцу и отрёкся от своего рода, чтобы защищать его из тени. Рад, что ты не винишь меня в их смерти, — он попытался улыбнуться. — Так что да, я готов следовать до конца, обучая и наставляя тебя на нужный путь, — спокойно ответил мужчина, слегка опустив голову, как того требовало правило нашего, пусть и уничтоженного клана.

— Тогда знай. Я и ты возродим наш клан. И я верну то, что принадлежит мне!

Это будет долгий путь.

И первым делом я займусь своим бизнесом.

* * *

Очень часто, почти сколько себя помню, Хендрик любил задавать мне один и тот же вопрос: в чём главная проблема человека? Спрашивал он с разной периодичностью, в разные годы. И каждый раз я давал разный ответ, и каждый яро отстаивал.

В зависимости от прожитого опыта, мнение человека и его принципы могут меняться. Сегодня ты считаешь это правильным, а завтра будешь корить себя за то, как поступал.

Но в жизни порой приходит такой момент, когда твоя вера в нечто укрепляется настолько, что потом тебя будет невозможно переубедить. Просто потому, что ты будешь воспринимать это как данность. Как то, что нельзя изменить. Можно отрицать, но быть данностью от этого оно не перестанет.