На самом деле Октавию привело сюда самое настоящее отчаяние. Ведь прямо сейчас она уже в одном шаге от того, чтобы проиграть внутреннюю борьбу с тварями.

Конечно, кто ж берется за поглощение древних фамильяров в таком паршивом состоянии. Они там вчетвером пируют, рвут ее душу на кусочки и даже не замечают сопротивления от тела Октавии, которое и без них свалилось бы замертво от недосыпа в течение недели.

И тот факт, что она позволила мне подойти это только подтверждает.

— Закрой глаза, — поразмыслив пару секунд, произнес я.

— Я-я…

— Закрой, — чуть более жестким голосом повторил я и девушка тяжело вздохнула.

Я ощутил, как буквально все остатки ее внутренних сил собираются воедино, чтобы побороть устойчивый ужас перед этим простым действием.

И спустя долгих десять секунд, Октавия опустила руки и послушно закрыла глаза.

Ее жизнь буквально находилась в моих руках. Но также в них находились и жизни всех людей, которым не повезло оказаться в радиусе пяти сотен километров отсюда. Как минимум. А может и того больше.

Сложно сказать наверняка, лично я с этими фамильярами дел не имел.

Почуяв меня, древние сущности предвестников апокалипсиса замерли. Но не в страхе, а в предвкушении. Одно неосторожное движение и поболтать с Мордином можно будет безо всяких посредников.

Прямиком в загробном мире.

Мог ли я до этих засранцев дотянуться?

В своем обычном состоянии, пожалуй, да. Сейчас же, сказать сложно. До одного смогу точно. Голод наглый и любопытный, даже не прячется особо. До двух… вероятно. След Чумы я чувствую благодаря тому, что имел дело с его слепком совсем недавно. Но чтобы избежать «взрыва», обезвредить надо всех четверых и сделать это одновременно.

А вот тут уже успех составлял около пяти процентов. В лучшем случае.

Готов ли я поставить ради такой попытки на кон жизни всех, кто собрался в Форте-Каплан? Собрался в моем Форте, под моей защитой и даже близко не подозревает о том, что прямо сейчас решается судьба их жизней?

И, вздохнув, я резко собрал ладонь и поставил девушке щелбан.

— Эй, больно! — возмущенно отшатнулась Октавия, — потирая лоб.

Я же невозмутимо отошел назад и сел обратно на кровать.

— Мог бы и сразу сказать, что не… — начала обиженно ворчать девица, и только потом поняла, что моргает. Охренев, она закрыла глаза и прошептала, — исчезли… их больше нет… правда больше нет…

Говорила она это тихо, а по ее дрожащей щеке медленно стекала слеза.

— Ты же понимаешь, что я могу вернуть их в любой момент? — напомнил я.

— Более чем, — быстро преодолела момент слабости и вытерла слезу Октавия, — но все равно, в благодарность за то, что ты сделал, я скажу тебе, что с молодоженами все в порядке. И даю слово, никто на этой свадьбе не пострадает.