«Ля, какая цаца! Молодец!»

Да, похоже, гранга давно ждала этого момента, и раз уж я приказал ей играть богатую торговку, упускать такой случай не планировала.

Ну, молчать так молчать. Я улыбнулся и принялся сквозь щёлку в шторах наблюдать за небом. Интереснее, конечно, рассматривать демонов и сам город, но с пола огромной кареты ничего этого видно не было.

По меркам Шринанта, стена, окружающая Грангану, была ни о чем и, должно быть, осталась с тех древних времён, когда ослабляющий другие расы туман был не так силён и столкновения нет-нет да и происходили.

— Есть хочу! — заявила Жаршаса как раз в тот момент, когда в окне мелькнул край чёрной ограды.

— Прошу, госпожа!

Я снова протянул гранге поднос с фруктами.

— Мяса хочу! — посмотрев на меня, как на червя, прошипела она.

Я усмехнулся и достал большую миску с жареными куриными ногами. К слову, нефиговым и очень дорогим деликатесом для этих мест. Яйца и корм для цыплят выпадали только из столба, а уже взрослые особи на континенте почему-то не неслись.

Гранга взяла ножку и, кинув на меня быстрый взгляд, осторожно… полностью засунула её в рот и резко сжала челюсти. Раздался хруст, а потом сладостный вздох. Судя по закатившимся глазам змейки, часто подобное лакомство она себе позволить не могла.

Карета вздрогнула и остановилась. Я напрягся, но продолжил сидеть на полу, протягивая поднос.

Дверь открылась, и на пороге появилась голова стража. Да, именно голова, потому что это был самец, и роста, чтобы появиться целиком, ему не хватало.

— Будешь? — Жаршаса протянула ему куриную ножку.

Я старался не пялиться на стражника, но краем глаза всё же заметил, как тот вздрогнул.

— Это… мне? — после паузы тихо прошипел он.

— Ну хочешь — начальнику отдай, — Жаршаса обнажила клыки в усмешке.

— Н-нет!

Стражник схватил ножку, и она тут же исчезла у него в инвентаре. А следом дверь захлопнулась.

— А чего он хотел найти? — спросил я, когда карета тронулась.

— Понятия не имею, — пожала плечами гранга. — Традиция такая. Пеших они не трогают, а как кареты едут, так всегда внутрь суются.

— Может, голодные?

— Может. В городскую стражу набирают самых слабых самцов из дома роста, — гранга зевнула и лениво махнула рукой. — Фрукты давай!

Я протянул поднос, а сам снова задумался над необычной структурой местного, так сказать, воспитания, о которой узнал, уже когда мы сели в карету.

Как оказалось, детей тут растило государство. Трудно сказать, с чем это было больше связано: с большой кладкой (в среднем восемь яиц), с отсутствием свободно растущей еды или количественным перекосом в сторону слабых самцов, но, так или иначе, яйца сразу же сдавали в один из имперских инкубаторов. После чего связь родителей с детьми терялась.