Кивнув, отец вышел из дома. Я же, вполголоса ругаясь на тупых животных, решивших вчера сбежать из загона, собрал котомку с нехитрым перекусом и набрал из бочки в мех воды. Затем прикрепил к поясу свой широкий нож, прихватил лук, не забыв проверить тетиву, перекинул через плечо тул с десятком стрел.

Выйдя на улицу, я вдохнул горячий летний воздух и огляделся. Во дворе мама развешивала выстиранное в реке бельё. Увидев меня, она усмехнулась:

— Ну и силён ты дрыхнуть!

— Только ты не начинай, — улыбнулся я в ответ, — Отец и так целый день не даст покоя!

Поправив косынку, мама подошла ко мне, поцеловала в щёку и потрепала по непослушным, светло-соломенным волосам — совсем непохожим на волосы родителей.

— Просто уму непостижимо, как ты вытянулся за последний год, Вик! Скоро станешь как имперский гвардеец!

— Ага, — фыркнул я, — Ты их видела хоть раз?

Мама рассмеялась чистым, звонким смехом:

— Что правда, то правда, в нашей глуши они никогда не появлялись. Но я всегда представляла их здоровенными, широкоплечими и с кваратными рожами. Точь в точь, как ты.

— Эй!

Продолжая смеяться, мама отошла к отцу и что-то сказала ему. Я не расслышал — махнул им рукой и вышел за ворота.

Моя деревня, Полынный брод, раскинулась на двух берегах реки, текущей меж холмов. Ниже по улице старый Герт, умеющий материться без повторений больше часа, снова чихвостил ученика кузнеца. С другой стороны соседские дети плескались в здоровенной луже, но к ним уже бежала мамаша, с явным намерением отхлестать грязнуль хворостиной. За рекой крутились лопасти мельницы, на мосту сидели рыбаки, а со стороны кузницы доносились звуки молотков — Толстяк Росс менял крышу.

Всё было как всегда, как вчера, позавчера — и последние сорок лет, с тех пор Дикий край заселили по «закону необжитых земель». После войны с лесными жителями — бауланами — правители Вольных Марок присоединили к своим небольшим государствам земли, расположенными к востоку от Мглистых гор. И чтобы заселить их, объявили, что освободят всех поселившихся тут людей от налогов на двадцать лет.

Собственно, даже спустя четыре десятилетия, наместники нашего князя Эйндхарта с отрядами военных приезжали в поселения всего раз в год — за положенной десятиной — и получив её, убирались восвояси.

А мы… Мы жили, как жили — возделывая землю, выращивая скот, охотясь и находясь вдали от суеты большого мира.

За семнадцать лет я привык к такой жизни — и она мне даже нравилась! Семья, друзья, симпатичная дочка мельника, с которой мы иногда… Кхм… Праздники уборки урожая, летнего и зимнего солнцестояния, ярмарки в Еловых выселках — крупнейшем поселении на сотни километров вокруг, которое мы называли «городом», хотя эта была просто очень большая деревня с фортом…