Да только от любого снаряда, от любой палки эти два ворона уворачивались столь легко и непринуждённо, словно всегда этим и занимались. И если бы не испуганный голос соседа со стороны моего дома, то разворотил бы я наверное свой сад по брёвнышку и не заметил бы. Слишком уж едко пернатые стебались и подначивали.

— С-с-с-семён…т-т-ты чего⁈

Застыв с вытянутыми руками, я бросил гневный взгляд в его сторону.

Вот только соседушка с глазами по пять копеек смотрел не на меня, не на воронов и даже не на мои семейники в горошек, а на то, что я держал в руках. Я и сам решил взглянуть, ибо в порыве своём не замечал, что хватаю, и… малость обомлел.

В руках у меня была заржавленная чугунная наковальня, сдернутая мною же из закопанного в землю пня.

— Ааааэээм, ну я тут это… — весь пыл из меня разом вышел, ведь я вспомнил, сколько эта дура весит. — Эээ. Тренируюсь?

Вороны же при этом спланировали аккурат на плечи соседа и призывно подпрыгивали, словно предлагая мне наковаленку прям в их сторону метнуть. Вот жеж добрые твари.

И вот что странно, сам сосед этих двух прохиндеев в упор не видел. Смотрел на меня раскрыв рот, пока дар речи к нему не вернулся.

— А. Понял! Да! Ясно! Я это…Мне пора! — и убёг он так быстро, что аж размытый силуэт в воздухе на мгновенье повис, прямо как в мультиках.

Встряхнув головой и почти не чувствуя в руках веса, я всё же наковальню плюхнул на место и пень под ней скрипнул от тяжести. Два с половиной пуда….Это же сорок с лишним килограмм. Вот сколько она весила!

Да я в лучшие свои годы столько не поднимал, сколько поднял сейчас!

То-то у соседа глаза такие были. Он же тот ещё любитель всё ценное после уехавших владельцев пособирать и по ломбардам, скупкам и металло-приёмкам распихать. Доброму металлу вес знает. И уж сколько он добра этого перетаскал с покинутой деревеньки нашей я и представить не мог, но на целебный укольчик наверняка хватило.

И это что же получается. Раз этот шакал тут у меня так открыто шарился, то значит и мой скарб ему приглянулся?

— Ша! А ну разошлись, — шикнул на прыгающих в ногах воронов, явно надеющихся на продолжение потехи. — Если он меня обнёс, шею ему сверну….или на газон насру. Одно из двух точно.

Предположения мои оказались верными. Кухонька была обнесена почти под ноль. Сковородки, кастрюли, чашки, ножи, столовые приборы, и даже как-будто бы пыль была сметена его загребущий рукой. И хоть это и злило неимоверно, к чести вора сказать, такой чистой кухни я у себя давно не видел.

А вот в гостинной был полнейший бардак.

Все шкафчики в комоде были выдвинуты, все дверцы в шкафах открыты. Большая часть вещей была скинута на пол и на разложенный диван. Уж сам не знаю, что он в барахле моём искал, но что нашёл, наверняка упёр, на что мне было, честно говоря, насрать. Ценного у меня отродясь не водилось, а всё самое важное давно в погребке полёживало и даже такой проныра, как он, туда не добрался бы так просто.