— Уютное место. Маны много, для нас вполне оптимально, но на земле никаких опасных существ. В воде обнаружил, но сюда они не смогут вылезти. Следов крупных битв или других катастроф тоже не замечаю. И если берег, возможно, иногда подтапливает, то на скалах будет безопасно, — он неуверенно смотрел на Широ. — Я благодарен, но всё хотел вас спросить…

— Не нужно так официально. Вообще впервые слышу, чтобы драконы обращались на «вы» к кому-то, кроме лидера стаи или малознакомых молодых драконов к старым, — сказала ему Широ, заинтересованная что он скажет.

— Ты… тогда сорвалась, после того как ранили… мою прабабушку, верно? — осторожно спросил далеко не молодой дракон. Широ моргнула, подняла брови.

— Меверра, она, да? Ты белый дракон, как и она, хотя у вас такая родословная, что это не показатель.

— Да, пересказывали историю, — дракон встал на колени и поклонился, коснувшись лбом земли, рога утопил в песок. Нижайшее преклонение. — Сколь ничтожно значение этих слов, но… прощу прощения.

— За что ты извиняешься? Зачем встал в такую позу? — спросила Широ, хотя в мыслях скакало многое. — Встань лучше, скажи как есть.

— Просьба наследникам, — сказал дракон, подняв голову и оставшись сидеть на песке перед нами. — Никто… так и не пришёл. За две с половиной тысячи лет… это… немыслимо.

— Тебя удивляет реакция Широ на вас, да? — наклонил я голову. — Что же, я впервые вижу столько безразличия. Она намного теплее и добрее относится к тем, с кем едва знакома.

— Но мы ожидали увидеть ярость, — неуверенно сказал дракон.

— Все те, на кого я могла бы злиться, давно мертвы, — снова сказала Широ.

— И всё же. Сначала все были слишком шокированы тем поступком, потом боялись духов как таковых… Рассказ из тех времён. То, о чём жалела Меверра на смертном одре. Она отвернулась от той, кого считала подругой и которая пошла, мстить за неё.

— Не за неё. Она была лишь последней каплей. Когда посмотрела на её раны и в полные боли глаза… знаешь. В мире Артура есть психологическая теория. Сознание складывается из трёх блоков. Эго, наше рациональное сознание. Оно, наше бессознательное, истинные желания и потребности. И супер-эго, те культурные ценности и нормы, что мы приняли, то, чем мы руководствуемся в поведении. В состоянии аффекта, вроде ярости, эго подавляется, супер-эго задаёт характер, но теряет смысл. Проще говоря…

— Широчка… — я обнял её, глядя по голове и она замолчала, откинувшись на меня. Неприятная тема для неё, но это всё глупости. Продолжил за неё. — Проще говоря, в тот момент, чтобы ни говорил разум и ценности, она думала, что нет ничего важнее защиты драконов. И вместе с тем она считает себя истинным чудовищем, ведь на такие поступки она способна в ярости. Именно это сделает. Но мы оставили это в прошлом.