В одном из углов пещеры произошёл взрыв, по щиту застучала мелкая шрапнель. Рвануло Хранилище. Точнее распрямилось экстрамерное искажение пространства, оставшись без поддержки.

Всё снаряжение культа было обнулено. А голозадым соперничать с Древним духом и Пожирателем душ, когда некуда бежать, бесполезно. Ташдимир отлично отвлёк этого смертника.

Пещера вновь была ярко освещена уже Широ и я видел его движение в сторону Миры и попытку актировать щит. Вот только Нан Таурай уже был у меня в руке. Клинок наполнялся маной, смещённой в Разрушение. Взмах снизу вверх.

Рука с кинжалом отделилась. Я сдержался, он будет страдать. Шаг вперёд к закричавшему зверолюду и хватаю его левой рукой за плечо. Импульс маной, улетевшей в Разрушение, уходит в него. Ещё одна травма души. А в это время вокруг продолжается световой ливень и град астральных ударов и магии Смерти в исполнении Ташдимира. Он уже сбросил мой облик, стал теперь огромным гуманоидом в костяной броне с руками — клинками. На форму тигра времени не было.

Я же уже нагнетаю вокруг холода, воздух в пещере раскаляется.

Тело главного переговорщика, хотя вряд ли он знает нечто важное, рухнуло на землю, и я его ещё приложил сапогом, шагнув вперёд. Вырубился тварь.

Поворачиваюсь к Мириэль, что со страхом смотрела на это. Из свежей раны на щеке и отрубленного уха ещё капала кровь, но её они словно не волновали, она оцепенела, глядя на скоротечную бойню.

Короткие, точные удары клинком по путам на ногах и руках и возвращаю меч в ножны. Тут битва уже завершилась, однако теперь шла в пещере, откуда мы пришли. Конечно же, не все сюда набились, ещё и вокруг пещеры ждали наверняка. Просто физически мало места, но тут наверняка было самое мощное ядро ловушки.

Ташдимир туда и рванул в своей жуткой, спешно созданной гуманоидной форме. Костяные клинки были покрыты кровью. Даже сейчас не хотел бы оказаться с подобным в ближнем бою.

Я же вытаскивал из кармашка всегда хранимое там зелье регенерации. Самое лучшее, какое нашёл в алхимических лавках Веймара.

— Мира, выпей, станет легче, — сказал я, поднося открытую маленькую бутылочку к её рту. Теперь смотрит на меня, но лицо всё ещё застывшее. — Мира, всё хорошо, я здесь.

Знаю, какой первородной жутью от меня фонит и как сейчас должно быть глаза сверкают. Она открыла рот что-то сказать, но я, пусть грубовато, но дал ей регенератор. Мало ли как её ещё ранили.

Выпила, проглотила. Теперь просто улыбаясь, смотрел на неё, ощущая облегчение. Терять друзей очень не хотелось, тем более по моей вине. На глаза выступили слёзы, теперь не боли, а радости. Она выгнулась вперёд и обняла меня обрубками рук, заплакав.