Не успев избежать атаки, он, защищая Цирона, принял ее на свой тесак. Удар многотонной туши не прошел зря, и воина по колено вбило в землю. Из-под шлема-ведра раздался рык. Воин, все так же сдерживая атаку химеры, начал отводить от себя саблевидные когти.

Сила Гектора была велика, очень велика. Цирон в плане физической мощи был ему неровня. И хотевший было уже помочь своему другу воин был вынужден вновь защищаться от атаки этого проклятого Баала. Тварь была хитрой и атаковала в основном издалека. Цирон догадывался, что является причиной столь разрушительного пламени. Без Сферы Гестии принимать пламя хаоса на одну лишь духовную защиту он не собирался.

Схватка возобновилась. Твари атаковали, воины защищались и наоборот. К сожалению, то, что питало монстров изнутри, было сильнее духовных источников Цирона и Гектора. Постепенно воины начали получать урон. Царапина за царапиной тела имперцев покрывались увечьями. Химеры тоже были изранены, но если Баал не успевал регенерировать, то вот новоиспеченный монстр урона по себе словно не чувствовал.

Если поначалу он еще был более-менее разумен, ну хоть какие-то зачатки разума имелись, то вот сейчас даже Баал понимал, что рядом с ним сражается не его собрат. Последнего руха убил не человеческий воин, а именно этот монстр, а убив его, он моментально начал пожирать. Таким же образом он поступил и с остальными павшими собратьями. Подхватывая и закидывая их в огромные пасти, монстр насыщался во время боя.

Одному лишь Баалу было ведомо, что монстром двигал не просто голод, всепожирающей голод терзал тварь изнутри. Каждая химера, попав ему в чрево, моментально растворялась и восстанавливала его силы, даже делала немного сильнее. На глазах у сражающихся воинов и Баала на каждой из голов твари начали расти рога, а сила ее стала еще больше.

Лишь воля заставляла монстра повиноваться, но не воля жалкого человечишки, а того, что скрывалось в нем. Убийство воинов после получения команды было не просто целью. Убить Цирона и Гектора стало смыслом всего существования монстра. Одержимая тварь, сражаясь с ними, ненавидела их всем своим нутром. Пламя безумия выходило из его чрев все сильнее. Во время сражения души людей растворились в нем окончательно, напитав его нутро искаженной болью и ненавистью, энергией, несущей в себе отблески чувств прежних хозяев, и тварь помешалась окончательно.

Баал, увидев, что это уже не его собрат, а безумное существо, которое на глазах обрастало дополнительными шипами, решил не приближаться к нему. Так как монстр не понимал, кто свой, а кто чужой. Отпрыгнув, Баал стал осознанно наблюдать за действиями своего бывшего собрата. Тот начал принимать на свое тело все больше атак, но раны его зарастали в тот же момент, а вот царапины, нанесенные им, что остались на воинах, уже прорастали гнилыми червями в тела людей, беря силы из их нутра. Это понимал Баал, и это же понимали воины.