Я об этом не подумал раньше, но хорошо, что я не один. Как оказалось, у нас в казармах в специальном небольшом помещении есть лазарет. Ну как лазарет, хорошо проветриваемая комната с несколькими койками с чистыми простынями, слабо пропускающая звук снаружи, как бы изолируя от внешнего мира. Очевидно, что этот лазарет дружинники с дружинницами используют как бы для других нужд, о которых я совершенно позабыл, но они нашли выход сами.

Зайдя в это помещение, я прикрыл двери и накинул на двоих лежащих дружинников Исцеление. Потом молча стал ожидать результатов заклинания. Эффект был, как говорится, налицо.

— Джо, — обратился ко мне Зигфрид. — Я поначалу не сказал, так как не увидел сразу, а они молчали. У обоих вырванные языки. А в сумках, что были на лошадях, головы наших парней.

— Как думаешь, почему?

— Не знаю. Я не понимаю, чем они там думают, знают же, что у нас гостит внучка герцога. Идиотом нужно быть, чтобы не понимать, к чему это приведет.

— После лечения и опроса я к ней подойду и обсужу нашу проблему, но вот мне что-то не нравится эта ситуация. Я немного знаю о том же Лурде Моуби, но даже того, что Петра рассказала, хватает, чтобы понять, что барон не глуп и должен понимать последствия. Так в чем же причина?

— Дурно все пахнет, я тебе скажу, — задумчиво произнес капитан.

— Как бы то ни было, нужно выяснить причину и дать понять, что со мной нельзя так поступать. Тот, кто тронул моего человека, тронул меня, а я такое терпеть не намерен!

Две недели назад. Родовой замок Лурда Моуби

Если раньше барон думал, что после войны у его баронства дела были плохи, то сейчас он понимал, что, скорее всего, из той жопы, в которую он попал, уже не выбраться. А все началось в один момент, когда в обычный, ничем не примечательный вечер, к нему в кабинет зашел тот, кого в замке не должно было быть. И его намерения стали понятны сразу.

Выводы, что он пришел не дружить, можно было сделать по тому, что, заходя в кабинет к барону, он нес голову его верного помощника и правой руки, а также сильнейшего после барона воина. Лицо мертвого Гута выражало крайнюю степень удивления, что говорило о том, что противник подобрался незаметно и в один момент убил воина. И не помогли талисманы, ничего не помогло.

Противник был воином, барон тоже и потому смог почувствовать духовное давление, исходящее от него. В тот момент ему стало понятно: незваный гость был вестником смерти, и его час настал. Но барон хотел встретить свои последние мгновения как воин. Он молча встал, моментально достал меч, напитал его духом и уже хотел было кинуться, как он думал, в последнюю атаку, как вестник удивил.