— Полкварты, давай наберём полкварты. Я сделаю всего два глотка, а остальное выпьешь уже ты! Ну не могу я больше лакать воду, ты же знаешь, я проштрафился и мне вместо трети добавили одну пятую! Мы же родня, Кург, у нас же бабки сёстры! Удружи разок! — но видя, что старший дружинник не поддаётся, решил подсластить. — Как только меня вновь в ловчую бригаду определят, обещаю тебе сочную бабу привезти! Ты же вечно за чанами глядишь, наверно, и не пробовал ещё, какова юная девичья кровь на вкус!

— Не ври мне, Тавр! Не в твоей власти живыми юными девами распоряжаться!

— Ну живой, да, но на ловле всё может быть. Скажу, что на вилы упала и закололась, и наберу тебе кровушки сполна. Поверь, не обижу! — юный кровосос Тавр замолчал, видя по задумчивому лицу Курга, что тот почти созрел, чтобы дать согласие. — Полкварты, Кург, полкварты, большая часть которой пойдёт тебе. Ты давно тут, я знаю, что ключи от этих дверей тебе уже доверили!

— Потому-то и доверили, ибо служу чинно! А ты девок ценных портишь, за что и наказан вечно!

— Ага, вот только не я один портил в тот раз девок. Старший ловчий не отставал, я его не сдал главному, и он про должок за собой знает! Так что разок он глаза-то и отведёт! Не ломайся, Кург, поверь, я тебя потом не обижу! — натянув лисью улыбку, сказал Тавр.

Была бы воля у того, кто был в детстве назван Тавром, он бы никогда не стал кровососущей мерзкой тварью. Лишь страх перед господином стал с недавнего времени тем, что не давало недалекому дружиннику пуститься во все тяжкие. Но жажда крови с каждым днём всё усиливалась, постепенно подтачивая те полторы извилины, наполняющие его голову. Тиски подчиненного раболепия начали разжиматься, а тут еще Тавр с обещанием достать крови девичьей и столь желанной, от мыслей о которой у Тавра даже привстал.

Глянув на Тавра, Кург отошел от двери и с опаской посмотрел в обе стороны, чтобы разузнать, не идёт ли кто. Убедившись, что всё спокойно, вернулся к двери и, стараясь не издавать лишнего шума, очень аккуратно вставил ключ в замок, затем медленно начал приоткрывать дверь.

В это время два Арахнида, ведомых волей Руха, недвижимо застыли на потолке, специально созданных из не домовых не ядовитых пауков, а из лесных, маленьких, но смертельно опасных, вследствие чего яд у тех стал еще сильнее, сорвались с места и бесшумно пробрались в комнату.

Удача от Тавра и Курга отвернулась уже вначале их замысла. Если поначалу дверь открываясь не скрипела, то как только Кург постарался её открыть до минимально необходимой щели, позволяющей протиснуться в комнату, мерзкий скрип разнёсся по коридору. В полнейшей тишине дверной скрип был, в понимании воинов, печальным концом их бытия.