— Открывай уже! Задрал, блин! — рявкает «врач» за дверью.
— Да-да, сейчас, — но вставать не тороплюсь. Я же серьезно болен, а значит должен все делать без спешки. Но «врача» обязательно впущу. Мне очень интересно с ним пообщаться, да узнать имя вызвавшего «соседа».
Глава 16
Дело здесь нечисто. Я сразу же поглотил проклятие оспы, затем встал с Табуретки и попросил её открыть дверь. Сам лёг на диван и изобразил позу страдальца. Табуретка подходит к двери и изгибает одну ножку, словно лапу, дёргает затвор. Раздаётся громкий щелчок. Она сразу же превращается в обычный стул. Я специально выдрессировал её, чтобы при людях не показывала пасть и глаза.
В лавку заходят два крупных физика. Притворяться врачами им сразу расхотелось, и форма неподходящая — никаких белых халатов, только чёрные кожаные куртки, потертые и местами заляпанные чем-то, что выглядело как масло или грязь. На их руках змеились татуировки
— Пошли, с тобой хочет поговорить граф Безруков, — буркнул один из них. — Не заставляй его ждать.
Но я лежу, постанывая для вида, притворяясь, что не могу идти. Физики должны знать, как работает проклятие Безруковых.
— Придется самим тащить, — вздыхают амбалы.
Оба подходят к дивану. Один из физиков, тот что с короткой стрижкой, протягивает ко мне руки. В этот момент я накидываю на них Паралич Дара. Они резко ослабевают. Уровень у них невысокий, и проклятие полностью блокирует Дар.
Сначала коротко стриженный хватает меня, но из-за внезапной слабости не может поднять. Второй, с длинными волосами, насмешливо ухмыляется, обнажая ряд желтоватых зубов, и решает помочь напарнику. Но даже вместе они пыхтят, тужатся, краснеют от усилий и с трудом тащат меня до прихожей, их лица становятся всё более напряжёнными и злыми.
Чтобы немного развлечь физиков да и себя, я проклинаю первого болью в спине. Он резко дёргается, выгибаясь дугой, и взвывает от боли, но героически продолжает тащить меня до двери, его лицо покрывается каплями пота. Второму, чтобы не расслаблялся, я дарю хромоту. Его шаги становятся неуверенными, он начинает прихрамывать, пыхтя при каждом движении. Они медленно, мучительно подбираются к двери, сквозь боль и громкую брань, их ругань становится всё более грубой, отражаясь эхом от стен.
Дорога до двери ещё никогда не была столь долгой. Физики кое-как доползают до выхода, но теперь и дверь под оцепенением не открывается.
— Да что за дерьмо здесь творится! — выкрикнул один из физиков, толкая ногой дверь.
В итоге они посадили меня на Табуретку рядом с выходом, а сами пыхтят, пытаясь открыть дверь. Один даже пытался выбить её плечом, но безуспешно — его силы заблокированы проклятием. После нескольких десятков попыток оба физика сдаются и падают на пол без сил. Я поглядываю на них, едва сдерживая смех. Амбалы вспотели так, словно только что пробежали марафон.